СЕНТЯБРЬСКИЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЙ ПОХОД КРАСНОЙ АРМИИ 1939 ГОДА: факты и мифы

СЕНТЯБРЬСКИЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЙ ПОХОД КРАСНОЙ АРМИИ 1939 ГОДА: факты и мифы


17 сентября 1939 года части Красной Армии (или РККА, как указано в официальных документах) перешли западную границу СССР с Польшей, начав, как указано во всевозможных справочниках и энциклопедиях, Освободительный поход на западные рубежи Украины и Белоруссии. До сих пор историки, как отечественные, так и западные спорят, что это было – военная агрессия или ликвидация тяжелейших последствий Брестского мира 1918 года, решений Версаля или Рижского (второго) договора по результатам советско-польской войны 1920 года.

Как бы там ни было, но  к полудню 25 сентября того же 1939 года  воссоединение западнобеларусских и западноукраинских с БССР и УССР территорий де-факто, но не де-юре, было закончено.

Вскоре, а точнее 28 сентября, был подписан советско-германский договор о дружбе и границах, установивший новую западную границу СССР, практически совпадавшую с этнографическими границами белорусов  и украинцев. 

Спустя неделю, 1 и 2 ноября 1939 года Верховный Совет СССР принял законы (отдельно по каждой территориальной части) о включении в состав СССР территорий Западной Украины и Западной Белоруссии. Приобретения славянских территорий бывшего Отечества составляли более 203 тысяч квадратных километров с населением более 13 миллионов человек.

Но, как ни парадоксально это звучит сегодня, и на Западе, впрочем, как и на Востоке (точнее, среди ряда политиканов из числа национал-патриотов на определенной части Западной Украины), постоянно муссируется тезис о том, что СССР не только поддержал начало Второй мировой войны нападением Германии на Польшу, но и сам принял в ней участие «вторым эшелоном».

Присоединение территорий Западной Украины и Западной Белоруссии к СССР было, по их мнению, ни чем иным, как вооруженной экспансией. И все это называется красивым словосочетанием не иначе как «исторически обоснованные факты». А ведь это не факты, а «чистой воды» самые настоящие мифы, ничего не имеющие общего с реалиями политической ситуации конца 30-х годов. Понятно стремление некоторых западных историков рассматривать воссоединение украинского и белорусского народов через призму агрессии хотя бы потому, что таким способом оправдываются акты агрессии уже в истории второй половины ХХ – начала ХХI веков против Югославии, Ирака, Афганистана, Панамы, Гренады и т.д.

Факты свидетельствуют, что 11 апреля 1939 года, то есть задолго до подписания пакта о ненападении с СССР, Гитлер утвердил «Белый план» нападения на Польшу, а 3 апреля наметил его дату — «не позднее 1.09.1939 года». 

Таким образом, инициатива начала войны и захвата Польши принадлежала не СССР и осуществить план нападения предполагалось вне зависимости от позиции СССР.

На вопрос, а что же мешало Советскому Союзу поддержать Польшу в войне с Германией, ответ прост: Польша попросту не желала поддержки СССР. Более того, менее чем за год до польской кампании Польша сама была не прочь оказаться на стороне Германии в будущей войне с СССР.

Из письма посла Польши в Германии Ю. Липского министру иностранных дел Польши Ю. Беку от 1 октября 1938 года.:

«В случае польско-советского конфликта правительство Германии займёт по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную. При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь<.…>Совершенно невероятно, чтобы рейх мог не помочь Польше в её борьбе с Советами»

Из беседы советника посольства Германии в Польше Р. Шелии с вице-директором политического департамента министерства иностранных дел Польши М. Кобыляньским:

«Если Карпатская Русь отойдёт к Венгрии, то Польша будет согласна впоследствии выступить на стороне Германии в походе на Советскую Украину.»

Из беседы советника посольства Германии в Польше Р. Шелии с посланником Польши в Иране Я. Каршо-Седлевским от 28 декабря 1938 года.:

«Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Каршо-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо, в конце концов убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов.»

Из беседы министра иностранных дел Германии И. Риббентропа с министром иностранных дел Польши Ю. Беком от 26 января 1939 года.:

«Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю». 

В 1938 году Польша не позволила войскам СССР прийти на помощь Чехословакии, когда ту аннексировал Гитлер. Более того, за это, после захвата Чехословакии, Гитлер позволил Польше аннексировать часть территории Чехословакии (Тешинскую область).

Польша отказалась принимать помощь СССР даже в августе 1939, когда военное столкновение между 3-м Рейхом и Польшей стало практически неизбежным. Так, 19 августа маршал польской армии Эдвард Ридз-Смиглы гордо заявил:

«Независимо от последствий, ни одного дюйма польской территории никогда не будет разрешено занять русским войскам.»

Заметим, что на тот момент пакт Молотова-Риббентропа ещё не был подписан и Германия с СССР были врагами, но вариант помощи со стороны СССР Польшей не рассматривался.

Принятие решения о начале Освободительного похода Красной Армии

14 сентября 1939  газета «Правда» выступила с передовицей «О внутренних причинах военного поражения Польши», которая начиналась следующими словами: «Хотя с момента начала военных действий между Германией и Польшей прошел какой-либо десяток дней, уже можно утверждать, что Польша потерпела военный разгром, приведший к потере почти всех ее политических и экономических центров.

Трудно объяснить такое быстрое поражение Польши одним лишь лишь превосходством военной техники и военной организации Германии и отсутствием эффективной помощи со стороны Англии и Франции.

В ходе военных действий между Германией и Польшей нельзя привести фактов сколько-нибудь серьезного сопротивления польских войск наступлению германской армии, фактов какого-либо частичного успеха успеха поляков на том или ином оперативном направлении.

Мало того, все данные о положении в Польше говорят о все возрастающей дезорганизации всей польской государственной машины, о том, что польское государство оказалось настолько немощным и недееспособным, что первых военных неудачах стало рассыпаться». 

«Цифры гниения и развала». 1

«Цифры гниения и развала». 2

Одной из причин этой катастрофы была названа националистическая политика польского правительства в стране, где 40% населения не были поляками.

«Национальная политика правящих кругов Польши характеризуется подавлением и угнетением национальных меньшинств и особенноу краинцев и белорусов. Западная Украина и Западная Белоруссия — области с преобладанием украинского и белорусского населения, являются объектами самой грубой и эксплуатации со стороны польских помещиков. Положение украинцев и белорусов характеризуется режимом национального угнетения и бесправия».

Точка зрения советского правительства была высказана довольно ясно. Польское государство проиграло войну, и виновато в этой катастрофе националистическое правительство Польши.

Каких-либо серьезных успехов у поляков не было. Действительно, к 14 сентября даже коммюнике польского Генштаба сообщали только об отступлении своих войск, хотя поляки и утверждали, что они переходят в контратаки и противник несет большие потери.

14 сентября впервые появились сообщения о том, что польские военные самолеты 12 и 13 сентября нарушали воздушные границы СССР и даже были принуждены к посадке советскими истребителями.

15 сентября начался призыв в Вооруженные Силы. Для обучения новобранцев было необходимо время и обученные уже кадры. 3 сентября Ворошилов подал на имя Сталина и Молотова докладную записку с просьбой задержать на месяц увольнение старослужащих красноармейцев и младших командиров в частях Ленинградского, Калининского, Московского, Белорусского, Харьковского и Киевского военных округов — всего 310 632 чел. Кроме того, на месяц предполагалось призвать в войсковые части пунктов ПВО 17 490 чел.

7 сентября Сталин встретился с генеральным секретарем Исполкома Коминтерна Георгием Димитровым. На встрече присутствовали также Молотов и Жданов. Сталин сформулировал отношение коммунистического движения к начавшейся войне — война идет между двумя группами капиталистических стран за господство над миром, СССР не против того, чтобы «они подрались хорошенько и ослабили друг друга», при этом советская дипломатия может лавировать между этими группами в своих собственных интересах. Переговоры с Англией и Францией Сталин оценил следующим образом: «Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и при этом ничего не платить».

Что касается Польши, то тут также все было ясно — польское государство перестало быть национальным, оно стало фашистским и живет за счет угнетения национальных меньшинств. «Уничтожение этого государства в нынешних условиях, — заявил Сталин, — означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше!» 

Вскоре позиция Москвы была озвучена публично и без всяких намеков. В 02:00 17 сентября в Кремль были приглашены Шуленбург и военный атташе ген.-л. Кестринг. Молотов и Ворошилов предупредили их — утром войска Красной армии перейдут польскую границу.

В то же самое время заместитель наркома иностранных дел В. П. Потемкин вызвал для встречи Гжибовского. Польский посол был поднят с постели, он прибыл в НКИД в три часа ночи. Здесь ему была зачитана нота советского правительства.

«Нота правительства СССР, врученная польскому послу в Москве 17 сентября 1939 года»

Нота была опубликована через день.

Гжибовский явно был в шоке, поначалу он с трудом находил слова. Придя в себя, он начал говорить о том, что польско-германская война только что началась и рано делать выводы о крушении Польши.

Принимать ноту он отказался, в том числе и по причине того, что не имеет телефонной связи со своим правительством. Очевидно, к чему-то подобному в НКИДе были готовы. Потемкин сообщил Гжибовскому, что нота будет доставлена в посольство, что и было сделано сразу же по окончанию этой встречи.

Днем 17 сентября НКИД известил посольства стран, имевших дипломатические отношения с СССР, что произошедшие изменения ничего не меняют, и политика нейтралитета, занятая советским правительством ранее, будет продолжаться.

В тот же день по радио выступил Молотов. Его речь была текстуально близка передовице «Правды» от 14 сентября и ноте, направленной в польское посольство

«Речь по радио Председателя Совета Народных Комиссаров СССР тов. В.М. Молотова»

К 16 сентября на границах было собрано 8 стрелковых, 5 кавалерийских и 2 танковых корпуса, 21 стрелковая и 13 кавалерийских дивизий, 16 танковых и 2 моторизованные бригады.

С воздуха их поддерживали 3 298 самолетов.

Сводка Генерального штаба гласила: «С утра 17 сентября войска Рабоче-Крестьянской Красной Армии перешли границу по всей западной линии от реки Западная Двина (наша граница с Латвией) до реки Днестр (наша граница с Румынией». 

Командующий Белорусским фронтом командарм 2-го ранга М. П. Ковалев отдал приказ: «Товарищи бойцы! Великая историческая задача выпала на вашу долю — освободить родных братьев из польского плена. Вперед!» 

Схожий приказ отдал и командующий Украинским фронтом командарм 1-го ранга С. К. Тимошенко: «Мы идем на Западную Украину не как завоеватели, а как освободители наших украинских и белорусских братьев».

Советский танк форсирует реку в Западной Белоруссии. Сентябрь 1939 г.

17 сентября и германское командование отдало приказ войскам «остановиться на линии Сколе — Львов — Владимир — Волынский — Брест — Белосток». Бек получил известие, что Красная армия начала переходить границу в маленьком городке Коломыя на польско-румынской границе.

17 сентября министр и творец польских внешнеполитических триумфов был интернирован в Румынии. 17 сентября Рыдз-Смиглы обратился к остаткам своей армии по радио. Он распорядился отходить в Румынию, не втягиваясь в бои. Кроме того, он распорядился не оказывать сопротивление Красной армии, за исключением случаев, когда советские войска будут разоружать польские. После этого Рыдз перешел румынскую границу. В тот же день, по странному совпадению судеб, на совещании Кароля II с премьер-министром и министром иностранных дел было принято решение предложить СССР договор о ненападении, который ранее отвергался Бухарестом.

18 сентября румынское правительство издало коммюнике о том, «…что польское правительство попросило румынское правительство предоставить гостеприимство главе государства и его министрам, которые перешли на нашу территорию, указали Румынии на необходимость дальнейшего соблюдения строгого нейтралитета по отношению к нынешним воюющим странам». 

Быстрое крушение польского союзника не оставляло выбора для Бухареста. 19 сентября сдались остатки 19 польских дивизий и 3 кавалерийских бригад, окруженных на западном берегу Вислы.

Ударная часть польской армии прекратила существование — в плен сдалось 170 тыс. чел. Королевское правительство лихорадочно искало тех, кто мог бы дать гарантии границам Румынии, обращаясь и к Англии с Францией, и к Германии с Италией.

Уже в конце сентября стало ясно, что намечается сближение Бухареста с Римом и Берлином. Таковы были изменения, произошедшие менее чем за один месяц после того, как Германия начала войну, которая стала возможной благодаря тому, что Варшава сорвала возможность создания коалиции с участием Москвы!

Освободительный поход Красной армии в Западную Белоруссию и на Западную Украину на войну это движение по Правобережной Украине не походило, хотя спорадически оно и сопровождалось стычками с поляками.  Сколько-нибудь серьезного сопротивления не оказывалось. «Воздух был наш. — Вспоминал В. Б. Шкловский, принявший участие в походе в качестве журналиста. — Польская авиация не учитывалась. Машины катились, как демонстрация».

Тимошенко уже 17 сентября докладывал в Москву: «Первое впечатление, со слов пленных, следующее: Польши, как таковой, не существует, армия, в большинстве, разбежалась по домам, часть офицерства и рядового состава бежали в направлении Румынии. Общее мнение в народе и армии, т. е. остатках армии, — правительства Франции и Англии продали Польшу, как Англия и Франция продали Чехословакию». 

В Западной Белоруссии наступление также также прошло без особых проблем. На нескольких участках границы произошли столкновения с поляками, но в большинстве случаев они разбегались, бросая оружие и форму. Армия практически без сопротивления преодолела линию польских укреплений у Барановичей. За ними красноармейцев радостно встречали жители городов и деревень. Войска сталкивались лишь с проблемами организации движения — иногда возникали пробки на дорогах.

К 19 сентября польская кампания и  вермахта была фактически окончена. Польская армия как организованная сила прекратила свое существование.

21 сентября начался обстрел и бомбежка польской столицы. 25 сентября город бомбили 1150 самолетов. На него было сброшено 5616 тонн бомб. 26 сентября начался штурм, к вечеру две линии обороны были взяты. 28 сентября Варшава капитулировала. В плен сдалось еще 120 тыс. чел.

Хотя некоторые узлы сопротивления дрались до 2 октября, это уже не имело значения. Главным трофеем немцев в городе были брошенные архивы польской разведки. Их оставили в спешке в одном из фортов, построенных еще до Первой мировой войны. Спешка и беспорядок были такими, что ценные документы даже не попытались уничтожить перед приходом германской армии. Контрразведка в кратчайший период выявила всех польских агентов в рейхе — их оказалось 450. Они были арестованы и преданы суду.

В паре мест поляки все же оказали сопротивление наступлению с Востока. Они отчаянно сопротивлялись наступавшим частям РККА в Вильно.

Здесь находилось около 16 батальонов пехоты с 14 легкими орудиями — около 7 тыс. солдат и 14 тыс. ополченцев. На окраинах города нашу армию встречали приветливо, а вот в центре гарнизон, составленный из местных поляков, оказал 18−19 сентября энергичное, но недолгое сопротивление. В городе было взято около 10 тыс. пленных.

К концу 20 сентября в плен было взято свыше 60 тыс. польских солдат и офицеров, было захвачено 280 орудий и 120 самолетов.

Упорные бои имело место и в Гродно. Основную роль в боях за Гродно сыграли танки. Они вырвались вперед и поначалу действовали без поддержки. На узких улицах центра города бронетехника понесла потери от гранат и бутылок с зажигательной смесью. «Уличные бои были ожесточенными, — вспоминал их участник, — но все же победа была достигнута ценой малой крови». 

Оказавшись в ловушке между наступавшими немцами, весьма недружественно настроенными литовцами и войсками Красной армии, поляки обороняли город с 20 по 22 сентября.

После того, как подошли грузовики с пехотой и артиллерией, судьба польского гарнизона была решена. Город был очищен от польских отрядов к 20:00 23 сентября.

В плен сдалось 58 офицеров и унтер-офицеров и 1477 солдат противника. Для очистки от остатков польских частей Августовских лесов был сформирован отряд из 45 танков и мотопехоты.

В районе Львова по ошибке передовая колонна немецких егерей обстреляла советские танки — в ходе боя и те, и другие понесли потери.

22 сентября был взят Белосток, в тот же день под Львовом сдались остатки 6 польских пехотных дивизий и 2 стрелковых полка. С 17 по 21 сентября в плен попало 120 тыс. польских солдат и офицеров, было захвачено 360 орудий.

За это время погибло 1475 красноармейцев и командиров, 3858 чел. получили ранения.

«Образец боевой выдержки»

Выступая 7 ноября перед парадом на Красной площади, Ворошилов сказал: «Части Красной Армии сравнительно легко выполнили свою задачу. В течение нескольких дней Западная Украина и Западная Белоруссия были целиком очищены от войск бывшей панской Польши».

Как было уже сказано остатки польской армии и польского правительства укрылись на территории Румынии, где были разоружены и интернированы. Среди них был и творец польской внешней политики полковник Бек, еще весной рассуждавший о «шляхетско-солдатской колонизации на востоке».

Теперь же на месте бывшего польского государства возникла новая реальность, которая требовала международного признания. Наиболее трезвые политики понимали — все еще только начинается. Одним из первых «с полным одобрением» перемены принял находившийся в Лондоне бывший президент Чехословакии Бенеш. «Он понимает и целиком сочувствует нашей политике. СССР иначе не мог поступить. Он просит только об одном: устроить так, чтобы СССР имел общую границу со Словакией. Это очень важно». Бенеш думал о послевоенном будущем. Он уже тогда видел Чехословакию возрожденной, освобожденной от германского ига и без Карпатской Руси, которая должна была отойти к СССР.

Одной из сторон, которая  чувствовала себя особенно пострадавшей, были украинские националисты. Их лидеры были весьма недовольны. Германская разведка активно спасала кадры будущих коллаборационистов, вывозя их на территорию, которая должна была отойти под контроль Берлина.

27 сентября в Москву вновь прилетел Риббентроп «для обсуждения с Правительством СССР вопросов, связанных с событиями в Польше».

В результате переговоров 28 сентября был подписан советско-германский договор «О дружбе и границе». Обе страны признавали установившуюся линию разграничения между войсками за границу и обязались не допускать вмешательства третьих стран в решение этого вопроса.

Договор имел один доверительный и два секретных протокола. По первому оба правительства брали на себя обязательство не препятствовать переселению из сфер своего влияния немцев в Германию, а украинцев и белорусов в СССР. Берлин и Москва обязались не допускать никакой польской агитации на своей территории, и договорились относительно того, как пройдет в будущем исправленная новая литовская граница. Литва переходила в зону интересов СССР.

9 октября Москву покинул бывший посол бывшего польского государства. Гжибовский и 115 человек из состава посольства отправились на поезде в Финляндию. Их путь лежал в Англию. Но война продолжалась, СССР не вмешивался в нее, хотя явно возлагал ответственность за её начало и продолжение на Лондон и Париж.

К сказанному выше следует добавить, что далеко уже не убедительными выглядят набившие оскомину утверждения о «разделе Польши» между Германией и СССР. Однако Советский Союз не получил практически ни одной территории, где поляки составляли бы подавляющее большинство населения (исключение составляла разве что лишь Белостокская область, или Белостокский выступ, на территории которого поляки и белорусы были представлены в равных частях).

Как итог, перенесение советской границы на Тису, Нарев, Буг и Сан восстановило историческую справедливость в отношении украинского и белорусского народов, что не отрицается сегодня ни политиками, ни общественностью этих государств и даже «записными» историками, которые, в безусловно положительном для собственной страны факте, нет-нет да и усмотрят пагубное влияние Москвы.

Западная Украина и Западная Белоруссия, оккупированные Польшей в ходе гражданской войны в 1921 году,  были возвращены в состав Советского Союза. Возник "восточный вал", отодвинувший границу СССР на 600 км. к западу и, таким образом, на 600 км., удлинив путь Гитлера к Москве;

По материалам открытых источников, в частности ИА REGNUM


Ви можете обговорити цей матеріал на наших сторінках у соціальних мережах