Мировой кризис и юбилей Фридриха Энгельса

Мировой кризис и юбилей Фридриха Энгельса


Памятная дата — 200 лет со дня рождения Фридриха Энгельса, приходящаяся на 28 ноября, — на Украине прошла незамеченной.

Открытие памятника Энгельсу в Манчестере

Собственно, в условиях тотальной «декоммунизации» сегодня немыслимы даже сугубо академические мероприятия, посвященные не самому последнему мыслителю в истории мировой философии и политической науки. Такие мероприятия, как, например, конференция в честь 190 лет со дня рождения Ф. Энгельса, которую проводил Киевский политех. Свобода мысли в нашей «победившей демократии», увы, осталась только в воспоминаниях.

Да и сама тягостно-гнетущая атмосфера эпидемиологического и социально-экономического кризиса, охватившая планету, никак не способствует празднованию памятных дат, коими нынешний год чрезвычайно богат: юбилеи Рафаэля, Гегеля, Бетховена. Закрываются музеи и выставки, отменяются конференции и симпозиумы.

Тем не менее Энгельса в день его рождения обязательно вспомнят. Вспомнят его на малой родине — в Вуппертале, где будущий непримиримый враг буржуазии и бескомпромиссный атеист родился в семье богатого предпринимателя и ревностно верующего протестанта-пиетиста Фридриха Энгельса-старшего. Вернее — родился Энгельс в городе Бармене, который много позже слился с соседним Эльберфельдом в современный Вупперталь.

Бармен называли «немецким Манчестером», он являлся крупнейшим и старейшим в Германии центром текстильной промышленности, и с раннего детства Фридрих мог наблюдать острые социальные противоречия в этом промышленном городе. В одной из первых своих статей, опубликованной, когда ему было всего лишь 18 лет, — в «Письмах из Вупперталя» — Энгельс вскрыл все «язвы капитализма» на своей малой родине, заклеймив алчность и бездушие фабрикантов.

Развитие капитализма порой идет просто удивительными путями. В настоящее время с текстильной промышленностью в Вуппертале покончено — не выдержала она конкуренции с китайскими текстильщиками. Но все надежды на возрождение депрессивного, погрязшего в неоплатных долгах города связаны там исключительно с... китайцами! Ибо Вупперталь сделался важнейшей точкой приложения китайского капитала в Германии — именно потому, что это родной город Фридриха Энгельса, очень почитаемого в Поднебесной, несмотря на все ее рыночно-капиталистическое развитие. И жители Вупперталя гордятся теперь его самым знаменитым уроженцем — то ли искренне, то ли чтоб угодить «красным» благодетелям, вот этого я не знаю.

Началось все с того, что в 2010-м, когда отмечалось 190 лет со дня рождения Энгельса, в Вупперталь прибыла солидная делегация Компартии Китая. Китайские товарищи хотели возложить цветы к памятнику Энгельсу — и были удивлены, узнав, что памятника такого в городе нет. После чего Китай подарил городу бронзовый памятник, установленный возле парка, названного в честь Фридриха Энгельса, — так же, как подарили китайцы и Триру памятник Марксу к его 200-летнему юбилею.

В музей Энгельса, расположившийся в доме на Энгельсштрассе, где прошла часть его детства, потянулись китайские туристы (дом, в котором Фридрих родился, был разбомблен в 1943 г.). Сегодня Вупперталь называют уже «самым китайским городом Германии»; по состоянию на 2015 г. в нем функционировал китайский деловой центр и работали четыре десятка компаний из КНР. Интересно, как бы сам Энгельс оценил такую прелюбопытную диалектику капитализма и коммунизма?

Разумеется, юбилей Энгельса достойно отметят и в самом Китае. Благо, что с коронавирусом в Поднебесной основательно разобрались, и страна может позволить себе проводить массовые мероприятия. Ныне многие в мире вынуждены признавать, что успешней всего с пандемией справляются страны, где «все еще есть социализм»: КНР, Вьетнам, Куба, а также индийский штат Керала, в котором многие десятилетия правят коммунисты и их союзники. Система здравоохранения, основанная на принципах Николая Семашко, оказалась эффективнее коммерческой «сферы медицинских услуг», а социалистическая организованность и дисциплина — сильнее либеральной вольницы «свободного», или «открытого», общества, в котором, собственно, в связи с карантином многие хваленые свободы уже и ликвидированы.

Не говоря уже о том, что всерьез полагаться в борьбе с пандемией COVID-19 и ее социально-экономическими последствиями на всемогущую «невидимую руку рынка» могут только люди, живущие совершенно вне реальности.

И вот, раз уж мы коснулись этой темы, штат Керала — один из наиболее густонаселенных в Индии, и именно там был зафиксирован первый в стране случай заболевания коронавирусом. Но власть оказалась лучше к этому готова — два года назад в штате случилась эпидемия какого-то другого экзотического вируса, властью были сделаны правильные выводы, выработан комплекс противоэпидемических мер.

Вдобавок местный комсомол развернул акцию по сбору металлолома, бумаги, пластика и прочих отходов — и заработанные на этом средства (а это миллионы долларов) направляются на покупку продуктов для пострадавших бедняков (хуже, чем в Индии, ситуация с голодом только в Афганистане и бедных странах Африки).

А китайцы-то ведь умеют не только конференции проводить — они способны создавать оригинальные пропагандистские продукты, как, например, выпущенный пару лет назад мультик «Вождь» про жизнь Карла Маркса. В нем точность фактов биографии сочетается с доступностью для современной молодежи и восточным поэтическим символизмом: по ходу ленты часто появляются одуванчики — в частности, в сцене, где Карл делает предложение Женни фон Вестфален, — и вот в финале выпущенное семя одуванчика, пролетев над Европой, приземляется в Китае!

Возможно, про Энгельса вспомнят и в английском Манчестере, в котором он провел почти треть своей жизни, работая, как бы сейчас сказали, топ-менеджером в компании «Эрмен и Энгельс», владевшей хлопкопрядильной фабрикой. Вообще-то Манчестер Энгельс не любил — город этот ассоциировался у него с «собачьей коммерцией», которой он вынужден был заниматься в силу жизненных обстоятельств. Однако ныне город гордится тем, что в нем жил столь выдающийся человек. И несколько лет назад Манчестер также обзавелся памятником — из числа, кстати, тех, что были низвергнуты в нашей стране «декоммунизаторами».

Раньше он стоял в каком-то селе то ли под Харьковом, то ли на Полтавщине. Валявшееся где-то во дворе, обесчещенное вандалами гранитное изваяние выкупил и привез в Британию художник и режиссер Фил Коллинз. «Он во многих смыслах — приемный сын Манчестера, — говорит про Энгельса мистер Коллинз. — ...История очень противоречивая вещь. В мучительные времена для стольких людей как никогда важно помнить наследие Энгельса и дух солидарности и достоинства, который бьет по своей сути». Небезызвестный депутат С. Лещенко, оказавшись в Манчестере, был удивлен, увидев «декоммунизированного Энгельса».

Но удивляться особо нечему: Украина, столь рьяно стремящаяся «в Европу», как раз многое делает супротив тем веяниям, что зарождаются в Европе и США.

Соло для «второй скрипки»

Себя Энгельс скромно называл «второй скрипкой» при Марксе, однако он сам был настолько незаурядной и яркой личностью, что просто не мог поблекнуть даже в тени гениального соратника. Хватит пальцев рук, чтобы сосчитать во всемирной истории людей, которые могли бы сравниться с Энгельсом по широте кругозора, по разносторонности знаний и научных интересов: Аристотель, Леонардо да Винчи, Ломоносов, Кант, Гегель, — ну еще, может, тройка-четверка мыслителей наберется.

Это был человек, глубоко знавший историю философии и являвшийся одним из лучших знатоков современного ему естествознания, — притом что он не получил высшего образования (посещение лекций в Берлинском университете на досуге от военной службы не в счет) и, как он сам шутил, не сдал в жизни ни одного экзамена! Ему отец не позволил даже гимназии окончить; всеми знаниями Фридрих овладевал исключительно в порядке самообразования. Интересовался он абсолютно всем — и любой вопрос изучал основательнее любых профессионалов в той или иной области.

При этом он отшучивался: дескать, ему свойственно «знать все наполовину», а когда младогегельянец, редактор журнала Арнольд Руге в письме назвал молодого Энгельса «доктором философии», ответил: «...я вовсе не доктор и никогда не смогу им стать». Ф. Энгельс — наглядный пример того, что образованность определяется вовсе не научными степенями и дипломами престижных университетов, которыми «ученые невежды» да «выдающиеся управленцы», доводящие возглавляемые ими страны до кризиса и упадка, самодовольно тычут в глаза легковерной публике. Но, возможно, это лишь добавляет ненависти к нему «дипломированных троглодитов»!

Это был один из самых замечательных полиглотов в истории, владевший двумя десятками языков, — причем многими из них он владел, безо всякого преувеличения, в совершенстве, вплоть до знания их отдельных диалектов! В списке языков Энгельса, конечно же, был и русский — известны воспоминания русских эмигрантов о том, как он декламировал им наизусть «Евгения Онегина». Сохранился интересный документ, свидетельствующий о том, насколько систематически, даже педантично он стремился овладевать языками: читая «Медного всадника», Энгельс выписал на лист бумаги в столбик слева незнакомые ему русские слова и выражения, а справа — их перевод.

Лингвистический дар у него раскрылся еще в отрочестве: девятью языками он владел уже к 18 годам. Живой интерес к иностранным языкам и культуре других народов Энгельс сохранил до конца жизни: так, в старости он взялся за изучение норвежского языка только для того, чтобы прочесть в подлиннике Генрика Ибсена.

Он вообще блестяще знал всю мировую и немецкую литературу. В ранней юности Фридрих выступил как литературный критик, чьи статьи поражают не по возрасту зрелыми, самостоятельными оценками писателей и их произведений.

При этом в молодости он сочинял вполне добротные стихи и делал переводы поэзии с других языков; неплохо рисовал, тонко понимал классическую музыку, сам музицировал и пел в хоре и даже пробовал писать музыкальные произведения!

Отслужив всего-то год в армии и лично поучаствовав в революционных боях 1849 г. — проявив при этом незаурядную храбрость! — но не окончив каких-либо военных академий и не заполучив офицерских эполетов на плечи, Фридрих Энгельс стал одним из лучших военных аналитиков и теоретиков своего времени, по праву заслужив прозвище Генерал. Во время франко-прусской войны 1870 — 1871 гг. он в статьях для Pall Mall Gazette выдавал настолько точные прогнозы хода военных действий, что читатели решили, будто статьи пишет некий крупный военачальник.

В 1887 г., за 27 лет до Сараевского убийства, Энгельс сделал потрясающее пророчество: он предсказал Первую мировую войну, с высокой точностью указав ее продолжительность (три-четыре года) и масштабы. Но самое главное, он предвидел результат войны: «...крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым, и не находится никого, чтобы поднимать эти короны...» Никто из власть имущих, естественно, не обратил внимания на это предсказание, продолжая тащить Европу к бойне, — как это происходит и сегодня, вопреки всем тревожным голосам.

Вильгельм Либкнехт в воспоминаниях утверждал, что Фридрих Энгельс своей деятельностью после смерти Маркса доказал, «что он может быть и первой скрипкой». Нет, тут дело сложнее: «первой скрипкой» в их «дуэте» мог быть только человек, написавший «Капитал», но и «вторая скрипка» способна была солировать.

Энгельс вправду сделал себя сам — наперекор всем непростым жизненным обстоятельствам, и не только вынужденно приспосабливаясь к действительности, как это обычно делают успешные люди, а противостоя ей и борясь с нею. Сказать, что он добился всего в жизни своим трудом и упорством, — значит не сказать ничего.

Проделать такой колоссальный объем работы — прочитать многие тысячи книг по самым разным областям знания, изучить уйму языков и написать огромное число научных трудов, ведя при этом активную политическую и публицистическую деятельность, сумел человек, которому на протяжении четверти века приходилось проводить до десяти часов в день в офисе с одним лишь выходным в неделю.

Воистину, он сделал в жизни столько, для чего обычному человеку не хватило б и десяти жизней. Закрадывается мысль: не помог ли ему сам Мефистофель, найдя в Энгельсе своего Фауста? Секрет, очевидно, состоит в исключительном упорстве и самодисциплине — именно этим, а не размерами черепной коробки или сочетанием особенных генов определяется гениальность. А еще она определяется подлинным, неэгоистическим осознанием своей значимости для человечества, пониманием того, что «если не ты, то никто», которое дает энергию снова и снова браться за работу. Преодолевая лень и отчаяние, преодолевая крупные и мелкие житейские невзгоды, преодолевая поражения и разочарования, которых в жизни великих людей намного больше, чем у людей обыкновенных. Только заурядных людей неудачи ломают — и они оттого не реализуют свою одаренность — а великих делают еще сильнее.

Маркс и Энгельс прошли в жизни через тяжелые неудачи и разочарования. Их надежды собственными глазами увидеть торжество их идей рухнули и в 1849 г., и в 1871-м (поражение Парижской коммуны), но они продолжали делать свое дело.

Так что, выступая менее чем за два года до кончины, 14 сентября 1893 г., на собрании социал-демократов в Вене, Энгельс, оглядываясь на прожитую жизнь, с полным основанием мог сказать за них двоих: «Мы прожили не напрасно...»

Твердый жизненный стержень позволил ему с редким мужеством встретить смерть от мучительнейшего недуга — рака пищевода. Свое философское отношение к неотвратимому Ф. Энгельс выразил в работе «Диалектика природы»: смерть как отрицание жизни есть неотъемлемый момент самой жизни. «...Жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом... смертью... Кто однажды понял это, для того покончены всякие разговоры о бессмертии души».

Карл Маркс и Фридрих Энгельс: единство «инь и янь»

В одном известном старом анекдоте обыгрывается представление недоучек, что «Карл Маркс Энгельс» — это «три разных человека». В действительности же судьбы и деятельность Маркса и Энгельса в такой мере слились воедино, что их можно рассматривать как своего рода единую «надличность», или «суперличность» (Вильгельм Либкнехт так прямо и говорил про «могучую двуединую личность»).

При этом друзья-соратники были очень разными, непохожими людьми. Они были непохожи внешне: коренастый, плотный брюнет Маркс — и небольшого роста, но необычайно длинноногий, стройный и подтянутый блондин Энгельс («истинный ариец»!). Они разнились характерами: мрачновато-суровый (хотя при этом отнюдь не лишенный чувства юмора), погруженный в свои мысли и идеи Маркс — и веселый, внешне легко относящийся к жизни, обожающий все ее радости Энгельс.

Различия в характерах выпукло проявились в их ответах для известной анкеты («исповеди»), составленной дочерями Маркса. Маркс подошел к этому делу со всей серьезностью. Складывается такое впечатление, что он, понимая — ответы его будут читать последователи, вдумчиво-сознательно стремился создать документ, который бы помогал воспитывать борцов революции. А Энгельс, отвечая, от души поозорничал, или, как сказали бы сегодня, «поприкалывался». Ведь его девиз, по анкете: «Относиться ко всему легко», а главное достоинство в людях — веселость!

На вопрос «Ваше представление о счастье» Маркс ответил знаменитым: «Борьба». А для его товарища — это «Шато-Марго 1848 года» — с намеком на революционные события. А несчастье? Для Маркса это «подчинение». А для Фридриха — «визит к зубному врачу». У Маркса любимый цвет, ясное дело, красный. Энгельс же отвечает: «любой, если это не анилиновая краска». Любимый цветок: колокольчик.

Они даже почерками разнились до противоположности! Каракули Маркса могли разобрать только его жена да Энгельс, тогда как последний, написав за жизнь десятки тысяч деловых писем, выработал четкий, ясный, разборчивый почерк.

Но во многом они были и схожи. Прежде всего оба отличались титанической работоспособностью. По словам Маркса, его друг «...способен работать в любое время дня и ночи, трезвый и навеселе, быстро пишет и сообразителен, как черт...». В Большой Советской Энциклопедии [2-е изд., т. 49, с. 48] «трезвый и навеселе» в цитате ханжески опустили, заменив отточием, — да-да, один из основоположников марксизма был не против пропустить стаканчик «рейнвайна» или бокал пенистого «пилзнера». Но только, разумеется, без «излишеств», как указал он в «исповеди»!

И еще их роднила сверхпринципиальность, жесткая и резкая непримиримость к противникам, даже «оголтелость». Энгельс сам признавал: «...я величайший грубиян в Европе»! Когда его избрали в Генеральный совет Интернационала, Энгельс стал там чуть ли не главным источником конфликтности. Товарищи шутили: «Если хотите «потасовки», выбирайте председателем собрания Энгельса». Доходило до того, что Маркс, сам имевший репутацию человека, нетерпимого к точке зрения оппонентов, выступал в жарких дискуссиях с участием друга в роли дипломата-примирителя!

У Маркса и Энгельса общее, единое собрание сочинений — их труды просто невозможно разделить. И дело не только в том, что у них имеется ряд совместных работ, таких как «Святое семейство», «Немецкая идеология» и, наконец, «Манифест», включенный ЮНЕСКО в Реестр документального наследия «Память мира». И не только в том дело, что второй и третий тома «Капитала» по праву считаются трудом их обоих — настолько большую работу выполнил по их редактированию Энгельс.

Множество статей, автором которых номинально считается Маркс, на самом деле написано Энгельсом. Когда в 1850-е гг. Маркс начинал — во многом ради хоть какого-то заработка — сотрудничать в газете New York Daily Tribune, он еще плохо знал английский язык. И Энгельс, невзирая на крайнюю загруженность, не только помогал с переводом, но и писал статьи за друга. Всего за 10 лет он написал для Маркса более ста двадцати статей — притом что сам Маркс написал "><. Писал Энгельс за Маркса и для «Новой американской энциклопедии».

Маркс же, со своей стороны, написал главу «Анти-Дюринга», посвященную истории политической экономии. Вся их работа была общей: так, Маркс составил конспект книги Льюиса Генри Моргана «Древнее общество», однако смерть не позволила ему написать задуманный труд по истории первобытного общества, — и тогда Энгельс, воспользовавшись его конспектом, написал «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В большинстве случаев они давали читать друг другу черновики своих работ, нуждаясь в товарищеской критике. Работая над «Капиталом», Маркс получал ценнейшие консультации Энгельса — капиталиста-практика! — по практическим вопросам хозяйствования, движению рынков и т. п.

Особенность их творческого тандема состояла в том, что им обоим был чужд дух конкуренции, между ними никогда не возникало чувство зависти и ревности.

Угнетаешь другие народы — страдаешь сам

Быть может, самым ярким и незабываемым днем рождения для Энгельса стал его 27-й день рождения в 1847 г. Как раз 28 ноября он прибыл в Лондон, где на следующий день открывался второй конгресс Союза коммунистов. Прибыл туда он из Парижа, где проживал последний год, и делегатом конгресса он был избран от парижской парторганизации. В чемодане у молодого человека находился проект партийной программы — того, что вскорости станет «Манифестом». С Марксом они встретились накануне, 27 ноября, в порту Остенде — Карл направлялся из Брюсселя.

29 ноября днем, еще до начала конгресса, соратники выступили в Лондоне на митинге, посвященном очередной годовщине польского восстания 1830 г. В той речи Энгельс произнес широко известную фразу: «Никакая нация не может стать свободной, продолжая в то же время угнетать другие нации». Данное положение актуально в наши дни и для тех государств, которые ради формирования «единой политической нации» искореняют языки и культуры национальных меньшинств.

Маркс и Энгельс горячо поддерживали борьбу польского народа за свободу. Правда, здесь нужно вспомнить, что поляки боролись не только за свою свободу, но и за свободу господствовать над украинцами, белорусами и литовцами. Целью всех польских восстаний было не просто достижение независимости, но и восстановление Польши в границах Речи Посполитой, создание «Великой Польши от моря до моря». И именно поэтому все польские выступления, по понятным причинам не встретив поддержки украинского и белорусского населения, потерпели неудачу. Возможно, в этом моменте Энгельс, столь безоговорочно поддержав поляков, разобрался не до конца, но в польском вопросе правота была однозначно не за русским царизмом.

Впрочем, понимание украинских проблем у Энгельса все-таки было. В 1853 г. в письме Иосифу Вейдемейеру он замечает: «Что касается бывших польских провинций по эту сторону Двины и Днепра, то я о них и слышать не хочу с тех пор, как узнал, что все крестьяне там украинцы, поляками же являются только дворяне и отчасти горожане, и что для тамошнего крестьянина, как и в Украинской Галиции в 1846 г. [в том году в Галичине произошло украинское крестьянское восстание, направленное австрийской властью против польского освободительного восстания. — Д. К.], восстановление Польши означало бы восстановление старой дворянской власти во всей ее силе. Во всех этих местностях, за пределами собственно Царства Польского, живет самое большее 500 000 поляков!»

Трудно найти в истории бо'льших друзей Польши, чем Маркс и Энгельс, — о симпатиях последнего к Польше сообщает и польская «Википедия». Поляки сполна «отблагодарили» их, также включив их в свои «декоммунизационные списки» (могу сказать точно, что улицы Маркса и Энгельса были переименованы в Катовице).

Сердце Энгельса всегда было с народами, сражающимися за свою свободу и независимость. Особые симпатии он испытывал к ирландским фениям — он сам был связан с ирландским освободительным движением через свою гражданскую жену, ирландку Мери Бёрнс. В статьях «Алжир» и «Афганистан», написанных для «Новой американской энциклопедии», Энгельс отмечал героизм народов этих стран в их борьбе против французских и британских колонизаторов. Энгельс писал о том, что «храбрый, энергичный и свободолюбивый народ» Афганистана, с позором изгнавший из своей страны английские войска, невозможно подчинить при помощи оружия.

Маркса и Энгельса часто обвиняют в русофобии, извращая некоторые их высказывания. Обвинения проистекают из того, что многим «русским патриотам» свойственно отождествлять с русским народом обожествляемое ими российское государство, которое в позапрошлом веке, в форме самодержавно-монархического государства, являлось одной из наиболее реакционных сил в Европе. Ясное дело, нападки на царя-батюшку с его внешней политикой, с его чиновничьим аппаратом и военно-полицейской машиной, и с его покорными подданными тоже — проявление русофобии, и только отъявленный русофоб мог написать в письме к Вере Засулич: «Как красив русский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости».

«...Польша возродится; Малороссия свободно выберет свою политическую позицию...» — предсказывал Энгельс в письме к румынскому социал-демократу Иоану Нэдежде в 1888 г. Как и у Маркса, у него были определенные связи с Украиной.

Иван Франко перевел на украинский язык некоторые части книги Ф. Энгельса «Анти-Дюринг». Киевский профессор Николай Зибер известен как первый человек, давший в Российской империи рецензию на «Капитал» Карла Маркса, но он также в статье 1879 г. «Диалектика в ее применении к науке» познакомил российскую публику с тем же «Анти-Дюрингом». Фридрих Энгельс был лично знаком с двумя незаурядными украинскими деятелями, жившими в эмиграции, — с революционным народником Иваном Фесенко и с Сергеем Подолинским, чья оригинальная эколого-экономическая теория встретила интерес и понимание ученых только в наше время.

Магия чисел: суперкризис капитализма аккурат к юбилею Энгельса

Должен признаться, что я ожидал мировой экономический кризис в 2018 г. — в юбилейный год Карла Маркса. Будучи закоренелым материалистом, я тем не менее, как это ни парадоксально, верю в магию чисел. Но на этот раз вера в магию меня подвела — в 2018 г. кризис не состоялся. Зато невиданной силы вирусно-экономический кризис — в смысле уникального сочетания кризиса перепроизводства с пандемией не известной ранее болезни — «прилетел» в юбилейный год Фридриха Энгельса. В этом видится особый символизм: в отличие от кабинетного экономиста-теоретика Маркса Энгельс был экономистом-практиком, в качестве топ-менеджера лично имевшим дело с первым всемирным экономическим кризисом 1857—1858 гг.

Правительства основных государств Европы пошли на повторный «локдаун», фактически капитулировав перед вирусом, расписавшись в неспособности решать сложный комплекс медико-эпидемиологических и социально-экономических задач. Иначе говоря, власть показала, что она не в состоянии «управлять по-старому» в новой ситуации, когда нужно справляться с новыми глобальными вызовами, стучащимися все сильнее во все двери. «Бедствия масс» и их активность тоже растут — ответом на ужесточение карантинных мер в Европе стали вполне ожидаемые народные бунты.

Прежде всего карантин гонит на улицу мелких хозяйчиков, которым грозит полное разорение. Экономические кризисы всегда сопровождаются экспроприацией мелкого бизнеса, концентрацией и централизацией капиталов — а нынешний кризис способен осуществить этот процесс в просто-таки гигантских масштабах.

Впрочем, и в предыдущие годы централизация капиталов в руках суперолигархов шла в мире невиданными темпами. Если в 2009 г., в самый разгар предыдущего кризиса, 380 богатейших людей планеты располагали совокупным состоянием, равнявшимся состоянию беднейшей половины человечества, то в 2017 г. — всего 42! Капиталы Безоса, Гейтса и Маска уже превысили 100 млрд. долл. у каждого — у каждого из них богатство сопоставимо с ВВП Украины, т. е. оно сопоставимо с продуктом годового труда 40-миллионной страны. А что будет дальше, после этого кризиса, и до каких пределов может вообще расти это запредельное уже ныне социальное неравенство?

Лицемерие властей предержащих переходит всякие границы: власти Германии водометами разгоняют манифестации «ковид-диссидентов», но при этом осуждают точно такие же силовые действия «диктаторского режима Лукашенко». «Мировое сообщество» так и не признало результаты президентских выборов в Венесуэле, хотя венесуэльская избирательная система — одна из самых прозрачных в мире. Зато все наперегонки спешат поздравить с победой Джозефа Байдена — притом что на выборах в США голосуют даже покойники и нелегальные мигранты и происходят странные вещи, похожие на «вбросы» бюллетеней в пользу одного из кандидатов.

Предсказания гражданской войны в США оказались преждевременными. Хотя возможность ее пока не исчезла. На момент написания настоящей статьи и Трамп, и Байден заявили о своей победе — а значит, возможно установление двоевластия.

Можно с уверенностью предсказывать, что Джо Байден не сможет примирить общество, что его политика приведет к еще большему его расколу, к продолжению скатывания Штатов к гражданской войне. То, что начала «обамизация» Америки и довела уже до жесткого гражданского противостояния «трампизация», углубит еще больше «байденизация».

В частности, Байден намерен увеличить государственные расходы, при этом похоронив трамповскую попытку вернуть промышленность в США и подстегнув выведение капиталов из страны угрозами повысить налоги на богачей, — и все это приведет к новому витку роста госдолга Соединенных Штатов.

В любом случае выборы 2020 г. уже сделали для дискредитации американской демократии больше, чем все российские, китайские и северокорейские хакеры вместе взятые. Это не означает, что американская демократия «испортилась» только сейчас. Нет, изъяны в избирательной системе США были всегда, и подтасовки были — только, быть может, не в таких масштабах. Но все это вылезло наружу теперь, в обстановке тяжелого экономического кризиса, обрушения системы здравоохранения и обострения расовых проблем. В результате жесткая схватка реакционера Байдена и ультрареакционера Трампа активизировала весь спектр политики справа налево.

Уж насколько Трамп могущественный человек — миллиардер и президент, на которого работают бригады высококвалифицированных юристов, — но и он, как мы видим, бессилен отстоять свои интересы. А может ли в существующем «правовом государстве» найти правду и справедливость в судах и прочем обычный человек?

Трампа многие политологи называли «внесистемным политиком». Это не так: он-то как раз не решается пойти против Системы, будучи ее частью. Это наглядно показал следующий эпизод: когда его сторонники вышли в Вашингтоне на марш протеста, Трамп, вместо того чтобы лично возглавить манифестацию, поехал играть в гольф.

Ибо далек миллиардер от народа.

Однако в Америке развертывается другой процесс: Джо Байден использовал в своих интересах левых радикалов, но если он не сумеет после выборов «загнать джинна обратно в бутылку», означенное движение в условиях продолжающегося социального кризиса и обострения противостояния в обществе способно породить действительно внесистемных политиков. Рост левых настроений в Штатах уже вышел за рамки пренебрежительных насмешек над ними.

Еще на смене 2019-го и 2020 г. мы отмечали рост протестной активности по всему миру — и мы предсказывали ее дальнейший рост. Введенный весной карантин на некоторое время задавил эту тенденцию, загнав людей в их квартиры. Однако нарастание бедствий населения, его ропот и неизбежно-вынужденное ослабление властью мер самоизоляции ведут к тому, что пар начинает срывать крышку.

В этом году мы наблюдаем еще одну очень интересную тенденцию: все чаще выборы заканчиваются тем, что проигравшая сторона не признает их результаты, выводит сторонников на улицы и пытается решить вопрос о власти силовым путем. Во-первых, это говорит о том, что к «демократическим выборам» доверия нет. Во-вторых, в условиях нарастания мирового кризиса растет вкус ко внепарламентской борьбе — отчего исход борьбы за власть все чаще будет решаться не в кабинках, а на улице. И те партии, которые мыслят по-старому, ориентируются не на молодежь, а на «надежные голоса» электорально дисциплинированных пенсионеров в расчете на то, что с ухудшением демографии стариков будет становиться все больше, — такие партии будут попросту неспособны отстоять победу на выборах.

Протесты, происходящие в разных уголках мира, очень разнонаправленны, что выражает смятение, кашу в головах, слабое понимание людьми действительных решений назревших экономических, социальных, экологических, демографических проблем. Вектор направления изменений в обществе еще должен определиться.

Но вот, например, в Латинской Америке трамповско-болсонаровский «правый откат» сменяется уже новым «левым поворотом». В Боливии блестящую победу на выборах — несмотря на террор в отношении «левых» — одержал социалист Луис Арсе, сторонник свергнутого год назад Эво Моралеса. Арсе — сильный экономист, бывший министр экономики, автор боливийского экономического чуда — и я впервые пишу это выражение без кавычек. Ведь там произошло настоящее, а не дутое чудо: за 14 лет правления Эво Моралеса ВВП Боливии вырос примерно в пять раз, а уровень бедности в стране опустился с почти 20% до менее 5%!

Ныне практически общепринятым стало представление о том, что социализм в соревновании с капитализмом потерпел полное и окончательное поражение, а теория Маркса—Энгельса, соответственно, не выдержала проверки практикой. В качестве доказательства приводятся факты недостатков и безобразий, имевших место в СССР и остальных соцстранах. И от этих фактов, в самом деле, просто так не отмахнешься!

Но проблема вот в чем: если бы после 1991 г. в мире наступили тишь и благодать, если бы повсеместно, а особенно в бывших странах социализма, освободившихся от «порочной плановой экономики», начался бурный экономический рост, если б на планете было покончено с нищетой, детским трудом, голодом и заразными болезнями (sic!), если бы в связи с окончанием противостояния двух систем прекратились войны и гражданские конфликты, — вот тогда можно было бы признать, что наступил «конец истории», что капитализм утвердился как «последняя и окончательная» форма жизнеустройства. Вот тогда и К. Маркса с Ф. Энгельсом можно было бы благополучно списать в архив истории!

Однако ничего подобного не наблюдается. Напротив, в последнее время мы явно видим усиление и обострение всех противоречий и проблем, и мир сегодня, по всей видимости, стоит на пороге Большого Взрыва, каких-то крутых изменений.

Если говорить о месте Маркса и Энгельса в мировой истории, то обязательно нужно вспомнить и о том, что многие вещи, считающиеся нормой «цивилизованной европейской жизни», — всеобщее избирательное право, равноправие мужчин и женщин, восьмичасовой рабочий день, социальное и пенсионное обеспечение и др. — во многом были достигнуты благодаря упорной и организованной борьбе рабочего класса, связанной с именами К. Маркса и Ф. Энгельса.

Напротив, как только рухнул реальный социализм в СССР, а коммунистические партии в большинстве стран либо маргинализовались, либо перестали быть коммунистическими по сути, как только сам рабочий класс перестал отстаивать в борьбе свои права и интересы, — так сразу же былые его социальные достижения начали неуклонно свертываться даже в самых богатых, благополучных и демократических государствах Запада, а у нас и подавно.

Можно как угодно и сколько угодно запрещать Маркса и Энгельса, но никак нельзя отменить объективные законы развития экономики и общества. И оттого, быть может, сидят где-то там, в облаках, Маркс и Энгельс, смотрят на наш бедлам и посмеиваются в окладистые бороды над нашей беспомощностью и бестолковостью.

Дмитрий Королев

Источник


Ви можете обговорити цей матеріал на наших сторінках у соціальних мережах