Сельское, почти лирическое


Помнится мне – давно живу – то ли 1967, то ли 1968 год, когда Китай конфликтовал с СССР. Тогда по Амуру плавал наш пассажирский кораблик, а граница шла по фарватеру, иногда метрах в 20-ти от китайского берега. На берегу выстраивались китайские активисты, хунвейбины, и, потрясая цитатниками с изречениями Мао, проклинали «советского дракона» и кричали здравицу в честь своего вождя. «Мао-дзе дун вансуй!» - тысячу лет (или десять тысяч) председателю Мао (видимо – здравствовать).

Председатель Мао до тысячи не дотянулся, меньше чем в сто уложился - умер в 83 года. А ведь как себя берег, любимого! Китайским императорам такое не снилось – последние два года бодрствовал всего три часа в сутки, остальное время спал или отдыхал, когда уже не спалось. Питался только молоком специальных отобранных женщин-кормилиц. Но мимо судьбы не проскочишь…

Почему это вспомнилось именно сейчас? Да потому что в Китае тогда была эпидемия «хунвейбинства» – этакой разновидности левого фашизма. Был месяц май. В тех местах весна укладывается в неделю - от ледохода до полноценного лета. За рядами хунвейбинов виднелись поля. А на полях согбенные спины не только крестьян, но и интеллигенции, согнанной в деревни, как в концлагеря, на перевоспитание. Словом, это были дни, которые год кормят… А мысль простая: хунвейбин вторичен, а крестьянин первичен. В любые времена.

Кстати, именно тогда Мао выдвинул лозунг, который звучал примерно так: «Ройте окопы, запасайте рис, готовьтесь к войне».

Вот через такую странную ассоциацию от китайских полей меня перенесло в коронавирусную Украину. В нашей глуши вирус пока не завезен, заробитчан у нас сроду не было, да и по Италиям с Турциями наши селяне не ездят. Предел туристической мечты – попасть в Трускавец.

Однако циркуляры из Киева циркулируют. В маленьком районном городке все исключительно в масках, а в местное «Сельпо» пускают только по десять человек. Хотя, за день, даже по этой идиотской инструкции, можно отоварить все население городка. А в аптеке юная особа в маске строго приказала мне отойти на полтора метра от бабульки, покупавшей геморроидальные свечи. А когда я попросил рулетку, чтобы отмерять точное расстояние от бабульки, девочка без раздумий сказала, что рулетками они не торгуют, это же аптека. «Здравствуй, Родина, - мысленно произнес я, - ты все такая же, неукоснительно-исполнительная и лишенная чувства юмора».

И у меня сразу возникла другая ассоциация. Об одном киевлянине по фамилии Вертинский, который возвращался из Китая на родину в конце 1943 года. Ехал в Москву через Читу, где у него на вокзале немедленно украли два из трех чемоданов. «Здравствуй, Родина!», - воскликнул Вертинский, без пафоса, но искренне.

Прежде чем рассказать о житье-бытье на уровне одного села, должен доложить любезным соотечественникам о некоторой обычной для Украины кривобокости смыслов.

А именно: издавна считалось у носителей русского языка, что село – «это большое крестьянское поселение, имеющее в обязательном порядке церковь, а деревня – наоборот, малое крестьянское селение, с меньшим количеством домов и проживающих там жителей, и отсутствием церкви. (Толковый словарь)

Деревня, в которой я поселился уже более 20 лет назад, как раз изначально «малое крестьянское поселение», но с церковью. Рядом, «большое крестьянское селение», но без церкви.

Второй парадокс. Наше малое селение уже давно не крестьянское, дома выкуплены и отстроены в основном киевлянами. Аборигенов осталось процентов 30. А вот в соседнем, большом селении, горожане не селятся. А все потому, что в малом селении и река, и лес рядом, а в большом - и до реки, и до леса несколько километров.

О лесе. Рубят его беспощадно уже почти вплотную к селу. Пилы трещат и по праздникам, и по субботам-воскресеньям, и по будням. Спешат сорвать копейку во время безвластия. Не кругляк, а пиломатериалы гонят в Китай. И я сам себе – это очень удобно! – задаю простой вопрос: как вы и ваши дети, бизнесмены-губители, будете жить с деньгами, но в пустыне? Лес рубится быстро, а растет медленно. Тот, что сейчас рубят, посажен сразу после войны. А сажали его на пустыре, которую оставили после себя фашисты, тоже с энтузиазмом вывозившие лес. Только - в Германию. Что, идет черный повтор истории?!

Одна отрада – продажа земли нам не грозит, песочек вместо чернозема, луга на песке.

А с весной большое недоумение. Каждую ночь морозы от – 6 до -10. Метеопрогнозы морозов не обещают, а они прогнозов не слушают - морозят.

Скворцы прилетели, но в растерянности сидят на дереве недалеко от четырех скворечников. По их виду понятно о чем они думают – размножаться или ну это дело на фиг.

Лично я им неоднократно подсказывал: однозначно размножаться! Весна, тепло и гибель всяческих вирусов неизбежны. Нельзя дать опустеть грядкам и полям. Какие бы времена не настали, по лихости и трудности, а если в погребе есть картошка с капустой, какой другой овощ, да гриб сушеный – и себе поможешь, и детям, и друзьям.

Евгений Коротков


Ви можете обговорити цей матеріал на наших сторінках у соціальних мережах