5 мая. Этот день в истории коммунистического и рабочего движения

5 мая. Этот день в истории коммунистического и рабочего движения


5 мая 1818 года, 201 год назад  в городе Трире родился величайший мыслитель, революционер, основоположник научного коммунизма Карл Маркс

Детские и юношеские годы Маркса прошли в Рейнской провинции Пруссии — экономически и политически наиболее развитой части Германии. Больше, чем другие немецкие земли, испытала она воздействие Французской буржуазной революции конца XVIII века. Ликвидация феодальных порядков резко ускорила промышленное развитие края. И даже присоединение большей части Рейнской провинции в 1815 году (по решению Венского конгресса) к Пруссии не смогло остановить начавшегося здесь процесса буржуазно-демократического развития.

Все же рейнскую буржуазию стеснял прусский полицейско-абсолютистский режим, не устраивала налоговая и таможенная политика прусского правительства, недостаточно защищавшая ее от иностранной конкуренции. И поэтому настроения рейнских буржуа в значительной мере выражали оппозиционные настроения буржуазных кругов Пруссии и Германии в целом.

Небольшой старинный городок Трир, в котором родился К. Маркс, не оставался в стороне от общественного движения, охватившего в те годы Германию. Когда Карл учился в гимназии, в ее стенах были обнаружены запрещенная литература и сатирические противоправительственные стихи, а один из учеников был даже арестован.

Юный Карл, росший в семье, духовную атмосферу которой определял его отец Генрих Маркс, широко образованный юрист, прекрасно знакомый с трудами передовых французских мыслителей и имевший в своей библиотеке книги Руссо, Вольтера, Лессинга, Лейбница, уже тогда начал испытывать ненависть ко всему реакционному. Осенью 1835 года, по окончании гимназии, он отказался нанести визит заместителю директора Лерсу, осуществлявшему политический надзор за учениками.

А в выпускном гимназическом сочинении К. Маркс впервые высказал мысль, что выбор профессии должны определять благо человечества, наше собственное совершенствование. Человек же, писал он, может достичь своего усовершенствования только работая для усовершенствования своих современников, во имя их блага.

Весной 1841 года, после окончания университета и докторской диссертации, в которой он провозгласил принцип активного отношения философии к действительности, Маркс был полон творческих замыслов. Он собирался издавать при участии Фейербаха Архив атеизма, задумал работу о христианском искусстве, а с получением 15 апреля докторского диплома, казалось, была близка к осуществлению и его мечта о преподавании философии в Боннском университете. Однако усиление правительственных репрессий лишило Маркса надежды на получение кафедры.

И со всем пылом молодости он включается в непосредственную борьбу против прусского абсолютизма, за демократические свободы. Первым этапом в этой борьбе было сотрудничество в Рейнской газете, органе либеральной прусской буржуазии. Уже в первой опубликованной в газете статье — Дебаты о свободе печати и об опубликовании протоколов сословного собрания — проявляются революционно-демократические взгляды Маркса, ненависть к феодально-монархическому сословному строю, стремление к завоеванию демократических свобод для всего народа, противопоставление решительных революционных действий тактике немецких либералов, обрекавшей массы на пассивное ожидание.

Эта ориентация на революционные действия народных масс по мере изучения Марксом окружающей действительности, социально-экономических проблем, всемирной истории приобретала все более глубокий и последовательный характер.

Из статьи Коммунизм и аугебургская Allgemeine Zeitung видно, что к осени 1842 года он начал осознавать неразрывную связь между широко распространившимися во Франции и Англии идеями коммунизма и развертывавшейся в этих странах борьбой пролетарских масс. Последующие выступления Маркса в газете, особенно статьи о дебатах Рейнского ландтага по поводу закона о краже леса и о положении мозельских виноделов, показали, что его революционный демократизм приобрел более точный социальный адрес. Маркс выступил в них в защиту бедной, политически и социально обездоленной массы.

Почувствовав необходимость защиты интересов угнетенных трудящихся прежде всего, Маркс понял и недостаточность тех возможностей борьбы, которыми располагал он как редактор Рейнской газеты. Противно быть под ярмом,— писал он в январе 1843 года А. Руге,— даже во имя свободы; противно действовать булавочными уколами, вместо того чтобы драться дубинами. Поэтому, когда правительственное давление на газету сделало невозможным участие в ней Маркса, в марте 1843 года он вышел из состава редакции и решил покинуть Пруссию.

В это время у Маркса уже не было сомнений в том, что неминуемо приближается революция. И отныне вопрос о революции, ее природе, причинах и движущих силах становится для него основным.

Мысль Маркса начинает работать над поисками силы, которая действительно способна изменить существующий строй, поисками путей и форм революционного преобразования мира. В мае 1843 года, перед тем как эмигрировать во Францию, где он собирался издавать журнал, Маркс приехал в Крейц-нах, где состоялась его женитьба на Женни фон Вестфален.

Несколько месяцев — с мая по октябрь,— проведенные в Крейцнахе, оказались не только самыми светлыми и счастливыми в трудной жизни Маркса, но и на редкость плодотворными. В Крейцнахе Маркс предпринял основательное изучение гегелевской философии права и истории, особенно истории Великой французской буржуазной революции конца XVIII века. Ее анализ позволил ему глубже понять столкновение интересов различных классов и влияние их борьбы на развитие революционных событий.

Ответ на вопрос, какая социальная сила способна осуществить освобождение человечества, содержался в статье для Немецко-французских ежегодников .К критике гегелевской философии права. Введение. Эту силу Маркс увидел в пролетариате — классе, находящемся в противоречии со всем современным обществом, классе, который, следовательно, не может освободить себя, не освобождая всего общества.

Но для того, чтобы стать такой силой, пролетариат должен овладеть передовой революционной теорией, использовать ее выводы и провести их в жизнь. Подобно тому как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие.

Развивая в Экономическо-философских рукописях 1844 года высказанные в Немецко-французских ежегодниках мысли, Маркс подчеркнул, что для обеспечения победы коммунизма теоретического сознания недостаточно. Для уничтожения идеи частной собственности вполне достаточно идеи коммунизма.

Для уничтожения же частной собственности в реальной действительности требуется действительное коммунистическое действие. В конце августа 1844 года произошла историческая встреча Маркса с Энгельсом, ставшим до конца жизни его великим соратником и другом.

Маркс и Энгельс, приступая к созданию совместного труда, поставили перед собой задачу не только развенчать мнимый радикализм младогегельянцев, но и в противовес критической критике изложить свои материалистические и коммунистические воззрения. Так родилась книга Святое семейство. В ней Маркс сформулировал важнейшее положение о решающей роли народных масс в истории и возрастании этой роли в ходе исторического развития.

Научно обосновав вывод о неизбежности падения капиталистического строя — строя эксплуатации и угнетения, показав трудящимся необходимость замены этого строя социалистическим, Маркс еще в 1844 года  подчеркнул..социализм не может быть осуществлен без революции.

Он нуждается в этом политическом акте, поскольку он нуждается в уничтожении и разрушении старого. Политическую революцию Маркс всегда считал необходимой предпосылкой социального освобождения. Не случайно теории пролетарской, социалистической революции он уделял огромное внимание во все периоды своей жизни, и особенно тогда, когда сама революция властно выходила на сцену.

Опыт революций 1848—1849 гг. немало дал для развития и обогащения теории Маркса, а Парижская коммуна в 1871 году пополнила сокровищницу марксизма идеей революционной диктатуры пролетариата.

В новых исторических условиях В. И. Ленин развил марксову теорию социалистической революции, показав, что перерастание капитализма в империализм ставит революцию в порядок дня, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной стране, причем не обязательно высокоразвитой в экономическом отношении, что победу этой революции обеспечит союз рабочего класса и крестьянства. Опираясь на Маркса, Ленин указывал, что осуществление социалистической революции невозможно, если революционный класс не обладает способностью и готовностью к массовым революционным выступлениям, достаточным для того, чтобы свергнуть старую власть и установить новую, свою.

Решающим фактором и условием победы социалистической революции он считал руководство борьбой рабочего класса со стороны марксистской партии. Ленинская теория социалистической революции явилась, таким образом, достойным вкладом в учение Маркса, углублением и развитием его основополагающих идей.

*****

5 мая 1912 года, 107 лет назад вышел первый номер газеты «Правда».

«Правда» начала издаваться по решению 6-й Всероссийской (Пражской) конференции РСДРП (январь 1912 г.) в ответ на желание рабочих иметь свою ежедневную газету. № 1 газеты «Правда» вышел в Петербурге 22 апреля (5 мая) 1912 года, с 22 апреля (5 мая) 1914 г. этот день отмечался как праздник рабочей печати, а с 1922 г. ежегодно отмечается как День печати.

«Правда» явилась массовой, ежедневной, легальной рабочей газетой, фактическим органом большевистской партии (Центральным органом РСДРП была в 1908-1917 гг. газета «Социал-демократ», издававшаяся за границей и распространявшаяся в России нелегально). При создании «Правда» партия опиралась на опыт многих нелегальных и легальных газет — «Искра», «Вперёд», «Пролетарий», «Новая жизнь», «Звезда» и др.

Фактическим редактором и руководителем газеты являлся В. И. Ленин. Он определял её направление, заботился о подборе редакционного аппарата и авторского коллектива, разрабатывал структуру газеты. На страницах «Правды» только в 1912-14 гг. было опубликовано около 300 работ Ленина.

Издателями «Правды» и её активными сотрудниками являлись большевики — депутаты 4-й Государственной думы: А. Е. Бадаев, М. К. Муранов, Г. И. Петровский, Ф. Н. Самойлов, Н. Р. Шагов. В числе организаторов, редакторов, сотрудников «Правды» были Н. Н. Батурин, А. С. Бубнов, А. И. Винокуров, С. С. Данилов, М. Е. Егоров, К. С. Еремеев, Б. И. Иванов, М. И. Калинин, Э. И. Квиринг, Н. К. Крупская, Н. В. Крыленко, С. В. Малышев, Л. Р. Менжинская, В. Р. Менжинский, Л. М. Михайлов, В. М. Молотов, С. М. Нахимсон, В. И. Невский, Д. Я. Одинцов, М. С. Ольминский, Н. И. Подвойский, Н. Г. Полетаев, Е. Ф. Розмирович, М. А. Савельев, К. Н. Самойлова, Я. М. Свердлов, Н. А. Скрыпник, И. В. Сталин, П. И. Стучка, А. И. Ульянова-Елизарова, Г. Л. Шидловский, Е. М. Ярославский.

Бессменным сотрудником «Правды», её поэтом был Демьян Бедный. Литературным отделом газеты в 1912-1914 гг. руководил Максим Горький.

«Правда» издавалась на средства из добровольных взносов рабочих, многие из которых были её активными сотрудниками, корреспондентами и распространителями. Более 16 тысяч рабочих корреспонденций было опубликовано в газете в 1912-14 гг.. Газета выходила средним тиражом 40 тыс. экз., а в отдельные месяцы — до 60 тыс. экз. ежедневно.

В 1912-14 гг. «Правда» сыграла большую роль в пропаганде большевистских лозунгов и тактики сочетания нелегальной и легальной форм работы партии в массах, в борьбе против меньшевиков-ликвидаторов, троцкистов и др. оппортунистов, в организационном сплочении и политическом воспитании рабочего класса. В газете публиковались корреспонденции о ходе пролетарской борьбы в различных городах страны и т. н. фабричные обличения — письма об условиях труда и быта рабочих. Всё это способствовало развитию массового пролетарского движения. «Правда» помещала материалы и о жизни деревни, писала о необходимости конфискации всех помещичьих земель в пользу крестьян, звала все слои трудящихся под руководством рабочего класса на борьбу с самодержавием, против социального и национального гнёта.

Царизм постоянно преследовал «Правду». Из 645-ти номеров газеты, вышедших в 1912-1914 гг., репрессиям подверглось 190. 8 раз царское правительство закрывало «Правду», но газета продолжала выходить под другими названиями: в 1913 г. — «Рабочая правда», «Северная правда», «Правда труда», «За правду», в 1914 г. — «Пролетарская правда», «Путь правды», «Рабочий», «Трудовая правда». 8 июля 1914 г., в канун 1-й мировой войны, царское правительство запретило издание газеты, а её сотрудники были арестованы.

После свержения царизма «Правда» стала выходить с 5(18) марта 1917 г. как орган ЦК и Петербургского комитета РСДРП(б). По возвращении из-за границы с 5(18) апреля 1917 г. в состав редакции вошёл Ленин. В редакцию «Правды» в марте-июле 1917 г. в разное время входили Еремеев, Калинин, Муранов, Ольминский, Сталин и др. Секретарём редакции была М. И. Ульянова. Газета пропагандировала стратегию и тактику большевистской партии, вела большую идейно-воспитательную работу, последовательно раскрывала антинародную сущность буржуазного Временного правительства, разоблачала оппортунизм меньшевиков и эсеров, мобилизовывала массы на подготовку и свершение социалистической революции. «Правда» публиковала важнейшие документы и материалы партии, произведения Ленина (с марта по 25 октября 1917 г. — 207 его работ). Тираж достигал 85—90 тыс. экземпляров. 5 (18) июля 1917 г. редакция была разгромлена юнкерами, в июле — октябре «Правда», преследуемая буржуазным Временным правительством, выходила под названием «Листок «Правды», «Рабочий и солдат», «Пролетарий», «Рабочий», «Рабочий путь». С 27 октября (9 ноября) 1917 г. газета вновь стала выходить под названием «Правда» как центральный орган ЦК РСДРП (б). С 16 марта 1918 г. газета издаётся в Москве, до 1952 г. — орган ЦК и МК РКП (б) [с 1925 — ВКП (б)], с октября 1952 г. — орган ЦК КПСС.

В период Гражданской войны 1918-1920 гг. основной задачей «Правды» была мобилизация масс на борьбу с объединёнными силами международной и внутренней контрреволюции, а после завершения войны — на борьбу с хозяйственной разрухой, за восстановление промышленности и сельского хозяйства. На всех этапах развития советского общества «Правда» являлась орудием партии в борьбе за осуществление её стратегических, тактических и организационных задач, за чистоту марксистско-ленинского учения, за претворение в жизнь планов хозяйственного строительства, повышение материального и культурного уровня трудящихся.

В годы довоенных пятилеток (1929-1940 гг.) «Правда» вела большую организаторскую работу по развёртыванию социалистического соревнования, пропаганде ударничества, стахановского движения, воспитанию у трудящихся коммунистического отношения к труду. Выездные редакции «Правды» работали на крупнейших стройках (Сталинградском тракторном и Горьковском автомобильном заводах, на Днепрогэсе и др.). Выдающийся вклад «Правда» внесла в годы коллективизации сельского хозяйства в борьбу за укрепление колхозов, МТС и совхозов. Газета пропагандировала великие принципы советской власти, вовлекая в управление страной всех трудящихся. Значительную роль «Правда» сыграла в осуществлении культурной революции в СССР, систематически освещая вопросы развития народного образования, литературы и искусства, публикуя лучшие произведения советских писателей. На страницах «Правды» выступали крупные советские учёные — И. В. Мичурин, С. И. Вавилов, О. Ю. Шмидт, Д. Н. Прянишников, И. М. Губкин, писатели и поэты — М. Горький, В. В. Маяковский, М, А. Шолохов, А. А. Фадеев, А. С. Серафимович, В. В. Вишневский, А. А. Сурков и др.. Уделяя главное внимание вопросам хозяйственного строительства, «Правда» в то же время призывала к укреплению обороноспособности СССР, воспитывала у советских людей патриотизм и пролетарский интернационализм, высокую политическую бдительность, разоблачала фашизм, вела борьбу против империалистических поджигателей войны.

Во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. «Правда» была пламенным агитатором и организатором всенародной борьбы против фашистских агрессоров. Через газету ЦК ВКП(б) обращался к народу и армии, ставя перед ними неотложные задачи, связанные с войной. Газета доводила до сознания масс ленинско-сталинские идеи о защите социалистического Отечества, лозунги партии, публиковала выступления руководителей партии и Советского правительства, советских военачальников.

В «Правде» печатались сводки Совинформбюро, материалы о международных и внутренних событиях, очерки о героизме воинов и партизан, трудовых подвигах рабочих и колхозников, о патриотических поступках советских людей, документы о зверствах гитлеровцев. Тираж «Правды» был увеличен в полтора раза; на ряде оборонных заводов работали выездные редакции газеты; десятки её сотрудников находились на фронте в качестве специальных корреспондентов — П. А. Лидов, В. М. Кожевников, Б. Н. Полевой, С. А. Борзенко и др. С очерками и литературными произведениями в «Правде» выступали советские писатели — А. Н. Толстой, М. А. Шолохов, К. А. Федин, А. А, Фадеев, В. П. Ставский, К. М. Симонов, А. Е. Корнейчук, Б. Л. Горбатов, А. Т. Твардовский, С. Я. Маршак, И. Г. Эренбург и др., с политической карикатурой — Кукрыниксы (М. В. Куприянов, П. Н. Крылов, Н. А. Соколов), Б. Е. Ефимов и др.

После победы Советского Союза в Великой Отечественной войне «Правда» широко освещала борьбу советского народа за восстановление и дальнейшее развитие народного хозяйства. Большое место в газете отводилось вопросам становления мировой социалистической системы, национально-освободительного движения, миролюбивой внешней политике СССР.

Одно из самых важных направлений «Правды» — теоретическая и пропагандистская работа. Газета раскрывает научные основы политики партии, возрастание её роли в условиях развития социалистического общества, проблемы марксистско-ленинской теории, научно-технической революции, актуальные задачи повышения эффективности советской экономики, совершенствования управления производством.

В 1975 году «Правда» издавалась общим разовым тиражом 10,6 млн. экз., печаталась одновременно в 42 городах. «Правду» выписывали более чем в 120-ти зарубежных странах.

«Правда» Награждена 2 орденами Ленина (1945 г. и 1962 г.), орденом Октябрьской Революции (1972 г.).

Сегодня «Правда» противостоит коррумпированному режиму, измеряющему всё и вся деньгами, и утверждает между людьми отношения иные — социалистические, советские. «Правда» — главный печатный орган ЦК КПРФ, боевой авангард коммунистов России. Перед коллективом газеты — сложные и ответственные задачи по организации борьбы за возвращение страны на путь народовластия и социализма. У партии есть все основания гордиться своей «Правдой», доверять ей так как  сотрудники редакции продолжают приумножать славные традиции газеты, верные идеалам социализма и достойно выполняя свой журналистский долг!  С содержанием газеты в электронном виде можно регулярно знакомиться на ее официальном сайте: http://gazeta-pravda.ru/

****

5 мая 1918 года В.И.Лениным была написана статья «О левом ребячестве и о мелкобуржуазности»

Выпуск маленькой группой «левых коммунистов» своего журнала «Коммунист» (№ 1, 20 апреля 1918) и своих «тезисов» дает превосходное подтверждение сказанному мною в брошюре об очередных задачах Советской власти* (См. Ленин В.И.,ПСС, том 36 стр. 165—208) Более наглядного подтверждения — в политической литературе — всей наивности той защиты мелкобуржуазной распущенности, которая иногда прячется под «левыми» лозунгами, нельзя было бы и желать. На рассуждениях «левых коммунистов» полезно и необходимо остановиться, ибо они характерны для переживаемого момента; они выясняют необыкновенно отчетливо, с отрицательной стороны, — «гвоздь» этого момента; они поучительны, ибо перед нами лучшие из непонявших момента люди, которые и по знаниям и по преданности стоят много, много выше дюжинных представителей одинаковой ошибки, именно, левых эсеров.

I

Как политическая — или претендующая на политическую роль — величина, группа «левых коммунистов» дала нам свои «тезисы о текущем моменте». Это — хороший марксистский обычай, давать связное и цельное изложение основ своих взглядов и своей тактики. И этот хороший марксистский обычай помог разоблачить ошибку наших «левых», ибо одна уже попытка аргументировать — а не декламировать — вскрывает несостоятельность аргументации.

Прежде всего бросается в глаза обилие кивков, намеков, уверток по поводу старого вопроса о том, правильно ли было заключение Брестского мира. Прямо поставить этот вопрос «левые» не решились, и они барахтаются комично, громоздя один довод на другой, вылавливая соображения, разыскивая всяческие «с одной стороны» и «с другой стороны», растекаются мыслью по всем предметам, и многим прочим, стараясь не видеть, как они побивают сами себя. Цифру: 12 голосов на съезде партии против мира, при 28 за мир, «левые» заботливо приводят, а о том, что из многих сотен голосов на большевистской фракции съезда Советов они собрали менее одной десятой, скромно умалчивают. Создают «теорию», что мир проводили «усталые и деклассированные», против мира «были рабочие и крестьяне экономически более жизненных и лучше обеспеченных хлебом областей юга»... Как не посмеяться над этим? О голосовании Всеукраинского съезда Советов за мир — ни звука, о социальном и классовом характере типично мелкобуржуазного и деклассированного политического конгломерата в России, бывшего против мира (партии левых эсеров), — ни словечка. Чисто ребяческая манера забавными объяснениями «под научность» прикрывать свой крах, прикрывать факты, простая сводка которых показала бы, что именно деклассированные, интеллигентские партийные «вершки» и верхушки оспаривали мир лозунгами революционной мелкобуржуазной фразы, именно массы рабочих и эксплуатируемых крестьян провели мир.

Через все указанные заявления и увертки «левых», по вопросу о войне и мире, простая и ясная правда пробивает себе все же дорогу. «Заключение мира, — вынуждены признать авторы тезисов, — ослабило пока что стремление империалистов к международной сделке» (это изложено не точно у «левых», но останавливаться на неточностях здесь не место). «Заключение мира уже привело к обострению схватки между империалистскими державами».

Вот это — факт. Вот это имеет решающее значение. Вот почему противники заключения мира были объективно игрушкой в руках империалистов, были в их западне. Ибо пока не вспыхнула международная, несколько стран охватывающая, социалистическая революция, настолько сильная, чтобы она могла победить международный империализм, до тех пор прямой долг социалистов, победивших в одной (особенно отсталой) стране, непринимать боя с гигантами империализма, стараться уклониться от боя, выжидать, пока схватка империалистов между собою еще более ослабит их, еще более приблизит революцию в других странах. Этой простой истины не поняли в январе, феврале и марте наши «левые», они боятся признать ее открыто и теперь; она пробивает себе дорогу сквозь все их сбивчивые: «с одной стороны, нельзя не сознаться, с другой стороны, надо признаться».

«В течение ближайшей весны и лета, — пишут «левые» в своих тезисах, — должно начаться крушение империалистической системы, которое, в случае победы германского империализма в текущем фазисе войны, может быть только отсрочено и выразится тогда в еще более острых формах».

Формулировка здесь еще более ребячески-неточная, несмотря на всю игру в научность. Детям свойственно «понимать» науку так, будто она может определить, в каком году, весной и летом или осенью и зимой «должно» «начаться крушение».

Это смешные потуги узнать то, чего узнать нельзя. Ни один серьезный политик никогда не скажет, когда«должно начаться» то или иное крушение «системы» (тем более, что крушение системы уже началось, а речь идет о моменте взрыва в отдельных странах). Но через детскую беспомощность формулировки пробивает себе дорогу бесспорная истина: взрывы революции в других, более передовых, странах ближе к нам теперь, месяц спустя после открывшейся с момента мира «передышки», чем они были месяц, полтора тому назад.

Значит?

Значит, были вполне правы и оправданы уже историей сторонники мира, втолковывавшие любителям эффектного, что надо уметь рассчитать соотношение сил и не помогать империалистам, облегчая им бой с социализмом, когда социализм еще слаб и когда шансы боя для социализма заведомо невыгодны.

Но о соотношении сил, об учете соотношения сил наши «левые» коммунисты, — которые любят также называть себя «пролетарскими» коммунистами, ибо у них особенно мало пролетарского и особенно много мелкобуржуазного, — не умеют думать. В этом гвоздь марксизма и марксистской тактики, а они проходят мимо «гвоздя» с «горделивыми» фразами, вроде следующей:

«... Закрепление в массах бездеятельной «психологии мира» есть объективный факт политического момента...»

Ведь это же прямо перл! После трехлетней мучительнейшей и реакционнейшей из войн, народ получил, благодаря Советской власти и ее правильной, не сбивающейся на фразерство, тактике, маленькую-маленькую, совсем маленькую, непрочную и далеко не полную передышку, а «левые» интеллигентики, с великолепием влюбленного в себя Нарцисса, глубокомысленно изрекают: «закрепление (!!!) в массах (???) бездеятельной (!!!???) психологии мира». Разве не прав я был, когда сказал на партийном съезде, что газете или журналу «левых» следовало бы называться не «Коммунист», а «Шляхтич»?*. (См. Ленин В.И.,ПСС, том 36 стр. 22)

Разве может коммунист, сколько-нибудь понимающий условия жизни и психологию трудящихся, эксплуатируемых масс, скатываться до этой точки зрения типичного интеллигента, мелкого буржуа, деклассированного, с настроением барича или шляхтича, которая «психологию мира» объявляет «бездеятельной», а маханье картонным мечом считает «деятельностью»? Ибо это именно есть маханье картонным мечом, когда наши «левые» обходят общеизвестный и еще раз доказанный войной на Украине факт, что измученные трехлетней бойней народы воевать без передышки не могут, что война, если ее нет сил организовать в национальном масштабе, порождает сплошь да рядом психологию мелкособственнического развала, а не пролетарской железной дисциплины. Мы видим из журнала «Коммунист» на каждом шагу, что наши «левые» понятия не имеют о пролетарской железной дисциплине и ее подготовке, что они насквозь пропитаны психологией деклассированного мелкобуржуазного интеллигента.

II

Но, может быть, фразы «левых» о войне просто ребяческий задор, обращенный притом к прошлому и потому ни тени политического значения не имеющий? Так защищают некоторые наших «левых». Но это неверно. Если претендовать на политическое руководство, надо уметь продумать политические задачи, а отсутствие этого превращает «левых» в бесхарактернейших проповедников шатания, имеющего объективно только одно значение: своими шатаниями «левые» помогают империалистам провоцировать Российскую Советскую республику на заведомо невыгодный для нее бой, помогают империалистам затащить нас в западню. Слушайте:

«... Российская рабочая революция не может «сберечь себя», сойдя с международного революционного пути, непрерывно избегая боя и отступая перед натиском международного капитала, делая уступки «отечественному капиталу».

С этой точки зрения необходимы: решительная классовая международная политика, соединяющая международную революционную пропаганду словом и делом, и укрепление органической связи с международным социализмом (а не с международной буржуазией)...».

Об имеющихся здесь выпадах в область внутренней политики будет речь особо. Но посмотрите на этот разгул фразы — вместе с робостью на деле — в области политики внешней. Какая тактика обязательна для всякого, кто не хочет быть орудием империалистской провокации и лезть в западню в данный момент?

На этот вопрос всякий политик должен дать ясный, прямой ответ. Ответ нашей партии известен: в данныймомент отступать, избегать боя. Наши «левые» не решаются сказать обратного и стреляют в воздух: «решительная классовая международная политика» !!

Это — обман масс. Хотите воевать сейчас, так говорите это прямо. Не хотите отступать сейчас, так говорите прямо. Иначе вы — орудие империалистской провокации, по вашей объективной роли. А субъективная ваша «психология» есть психология взбесившегося мелкого буржуа, который хорохорится и хвастает, но прекрасно чувствует, что пролетарий прав, отступая и стараясь отступить организованно; — пролетарий прав, рассчитывая, что, пока сил еще нет, надо отступать (перед западным и восточным империализмом) хотя бы до Урала, ибо это единственный шанс выигрыша для периода назревания революции на Западе, революции, которая не «должна» (вопреки болтовне «левых») начаться «весной или летом», но которая с каждым месяцемстановится все ближе и вероятнее.

«Своей» политики у «левых» нет; объявить отступление сейчас ненужным они не смеют. Они вертятся и виляют, играя словами, подсовывают вопрос о «непрерывном» избегании боя, на место вопроса об избегании боя в данный момент. Они пускают мыльные пузыри: «международная революционная пропаганда делом»!! Что это значит?

Это может значить только одно из двух: либо это ноздревщина, либо это наступательная война в целях свержения международного империализма. Сказать открыто такого вздора нельзя, а потому и приходится «левым» коммунистам спасаться от осмеяния их всяким сознательным пролетарием под сень громкозвучащих и пустейших фраз: авось, дескать, невнимательный читатель не заметит, что это собственно такое значит: «международная революционная пропаганда делом».

Швыряться звонкими фразами — свойство деклассированной мелкобуржуазной интеллигенции. Организованные пролетарии-коммунисты за эту «манеру» будут карать, наверное, не меньше, как насмешками и изгнанием со всякого ответственного поста. Надо говорить массам горькую правду просто, ясно, прямо: возможно и даже вероятно, что военная партия возьмет еще раз верх в Германии (в смысле перехода тотчас в наступление на нас) и что Германия вместе с Японией, по формальному или молчаливому соглашению, будут делить и душить нас. Наша тактика, если мы не хотим слушать крикунов: выжидать, оттягивать, избегать боя, отступать. Если мы отбросим прочь крикунов и «подтянемся», создав действительно железную, действительно пролетарскую, действительно коммунистическую дисциплину, то мы имеем серьезные шансы выиграть много месяцев. И тогда, отступая даже (на худой из худых концов) до Урала, мы облегчаем нашему союзнику (международному пролетариату) возможность прийти к нам на помощь, возможность «покрыть» (выражаясь спортивным языком) расстояние, отделяющее начало революционных взрывов от революции.

Такая и только такая тактика на деле укрепляет связь одного, оказавшегося на время изолированным, отряда международного социализма с прочими отрядами, а у вас, любезные «левые коммунисты», получается, по правде сказать, только «укрепление органической связи» одной звонкой фразы с другой звонкой фразой. Плохая это «органическая связь»!

И я вам объясню, любезные, почему это несчастье с вами случилось: потому, что вы лозунги революции более заучиваете и запоминаете, чем продумываете. От этого вы слова «оборона социалистического отечества» ставите в кавычки, которые, вероятно, должны означать ваше покушение на иронию, но которые на деле показывают именно кашу в голове. Вы привыкли считать «оборончество» вещью гнусной и гадкой, вы запомнили и заучили это, вы твердили это наизусть до того усердно, что некоторые из вас договаривались до нелепости, будто защита отечества в империалистскую эпоху есть вещь недопустимая (на деле она недопустима лишь в империалистской, реакционной войне, ведомой буржуазиею). Но вы не продумали, почему и когда гнусно «оборончество».

Признавать защиту отечества это значит признавать законность и справедливость войны. Законность и справедливость с какой точки зрения? Только с точки зрения социалистического пролетариата и его борьбы за свое освобождение; другой точки зрения мы не признаем. Если войну ведет класс эксплуататоров в целях укрепления своего господства, как класса, это — преступная война и «оборончество» в такой войне есть гнусность и предательство социализма. Если войну ведет пролетариат, победивший у себя буржуазию, ведет в интересах укрепления и развития социализма, тогда война законна и «священна».

Мы — оборонцы после 25 октября 1917 г. Я говорил это не раз с полной определенностью, и оспорить этого вы не решаетесь. Именно в интересах «укрепления связи» с международным социализмом обязательно оборонять социалистическое отечество. Разрушает связь с международным социализмом тот, кто стал бы относиться легкомысленно к обороне страны, в которой победил уже пролетариат. Когда мы были представителями угнетенного класса, мы не относились легкомысленно к защите отечества в империалистской войне, мы принципиально отрицали такую защиту. Когда мы стали представителями господствующего класса, начавшего организовывать социализм, мы требуем от всех серьезного отношения к обороне страны. Серьезно относиться к обороне страны это значит основательно готовиться и строго учитывать соотношение сил. Если сил заведомо мало, то важнейшим средством обороны является отступление в глубь страны (тот, кто увидал бы в этом, на данный только случай, притянутую формулу, может прочитать у старика Клаузевица, одного из великих военных писателей, об итогах уроков истории на этот счет). А у «левых коммунистов» нет и намека на то, чтобы они понимали значение вопроса о соотношении сил.

Когда мы были принципиально врагами оборончества, мы имели право высмеивать тех, кто хотел «сберечь» свое отечество в интересах будто бы социализма. Когда мы получили право быть пролетарскими оборонцами — вся постановка вопроса в корне меняется. Нашим долгом становится осторожнейший учет сил, тщательнейшее взвешение того, успеет ли подойти наш союзник (международный пролетариат). Интерес капитала — разбить врага (революционный пролетариат) по частям, пока еще не соединились (на деле, т. е. начав революцию) рабочие всех стран. Интерес наш — сделать все возможное, использовать даже малейший шанс, чтобы оттянуть решительный бой до момента (или «до после» момента) такого объединения революционных отрядов одной великой международной армии.

III

Переходим к злоключениям наших «левых коммунистов» в области внутренней политики. Трудно без улыбки читать такие фразы в тезисах о текущем моменте:

«... Планомерное использование уцелевших средств производства мыслимо только при самом решительном обобществлении»... «не капитуляция перед буржуазией и ее мелкобуржуазными интеллигентскими приспешниками, а добивание буржуазии и окончательная ломка саботажа...».

Милые «левые коммунисты», как много у них решительности... и как мало размышления! Что это значит: «самое решительное обобществление»?

Можно быть решительным или нерешительным в вопросе о национализации, о конфискации. Но в том-то и гвоздь, что недостаточно даже величайшей в мире «решительности» для перехода от национализации и конфискации к обобществлению. В том-то и беда наших «левых», что они этим наивным, ребяческим сочетанием слов: «самое решительное... обобществление» обнаруживают полное непонимание ими гвоздя вопроса, гвоздя «текущего» момента. В том-то и злоключение «левых», что они не заметили самой сути «текущего момента», перехода от конфискаций (при проведении коих главным качеством политика является решительность) к обобществлению (для проведения коего требуется от революционера иное качество).


294 В. И. ЛЕНИН

Вчера гвоздем текущего момента было то, чтобы как можно решительнее национализировать, конфисковать, бить и добивать буржуазию, ломать саботаж. Сегодня только слепые не видят, что мы больше нанационализировали, наконфисковали, набили и наломали, чем успели подсчитать. А обобществление тем как раз и отличается от простой конфискации, что конфисковать можно с одной «решительностью» без уменья правильно учесть и правильно распределить, обобществить же без такого уменья нельзя.

Нашей исторической заслугой было то, что мы были вчера (и будем завтра) решительны в конфискациях, в добивании буржуазии, в ломке саботажа. Сегодня писать об этом в «тезисах текущего момента» значит повернуться лицом к прошлому и не понять перехода к будущему.

...«Окончательная ломка саботажа»... Нашли задачу! Да саботажники у нас совершенно достаточно «сломлены». Не хватает нам совсем, совсем иного: подсчета того, куда и каких саботажников поставить должно, организации своих сил для надзора, скажем, одного большевистского руководителя или контролера за сотней идущих к нам на службу саботажников. При таком положении дел швыряться фразами «самое решительное обобществление», «добивание», «окончательная ломка» значит попадать пальцем в небо. Мелкобуржуазному революционеру свойственно не замечать, что для социализма недостаточно добивания, ломки и пр., — этого достаточно для мелкого собственника, взбесившегося против крупного, — но пролетарский революционер никогда не впал бы в такую ошибку.

Если слова, приведенные нами, вызывают улыбку, то прямо уже гомерический смех вызывает открытие, сделанное «левыми коммунистами», будто Советской республике, при «правобольшевистском уклоне», грозит «эволюция в сторону государственного капитализма». Вот уже подлинно, можно сказать, напугали! И с каким усердием повторяют «левые коммунисты» и в тезисах, и в статьях это грозное открытие...

А того не подумали, что государственный капитализм был бы шагом вперед против теперешнего положения дел в нашей Советской республике. Если бы, примерно, через полгода у нас установился государственный капитализм, это было бы громадным успехом и вернейшей гарантией того, что через год у нас окончательно упрочится и непобедимым станет социализм.

Я воображаю себе, с каким благородным негодованием отшатнется «левый коммунист» от этих слов и какую «убийственную критику» направит он перед рабочими против «правобольшевистского уклона». Как? В Советской социалистической республике переход к государственному капитализму был бы шагом вперед?.. Это ли не измена социализму?

Именно здесь лежит корень экономической ошибки «левых коммунистов». Именно на этом пункте надо поэтому подробнее остановиться.

Во-первых, «левые коммунисты» не поняли, каков именно тот переход от капитализма к социализму, который дает нам право и основание называться социалистической республикой Советов.

Во-вторых, они обнаруживают свою мелкобуржуазность именно тем, что не видят мелкобуржуазной стихии, какглавного врага социализма у нас.

В-третьих, выдвигая пугало «государственного капитализма», они обнаруживают непонимание Советского государства в его экономическом отличии от буржуазного государства.

Рассмотрим все эти три обстоятельства.

Не было еще, кажется, такого человека, который, задаваясь вопросом об экономике России, отрицал переходный характер этой экономики. Ни один коммунист не отрицал, кажется, и того, что выражение социалистическая Советская республика означает решимость Советской власти осуществить переход к социализму, а вовсе не признание новых экономических порядков социалистическими.

Но что же значит слово переход? Не означает ли оно, в применении к экономике, что в данном строе есть элементы, частички, кусочки и капитализма, и социализма?

Всякий признает, что да. Но не всякий, признавая это, размышляет о том, каковы же именно элементы различных общественно-экономических укладов, имеющиеся налицо в России. А в этом весь гвоздь вопроса. Перечислим эти элементы:

1) патриархальное, т. е. в значительной степени натуральное, крестьянское хозяйство;

2) мелкое товарное производство (сюда относится большинство крестьян из тех, кто продает хлеб);

3) частнохозяйственный капитализм;

4) государственный капитализм;

5) социализм.

Россия так велика и так пестра, что все эти различные типы общественно-экономического уклада переплетаются в ней. Своеобразие положения именно в этом.

Спрашивается, какие же элементы преобладают? Ясное дело, что в мелкокрестьянской стране преобладает и не может не преобладать мелкобуржуазная стихия; большинство, и громадное большинство, земледельцев — мелкие товарные производители. Оболочку государственного капитализма (хлебная монополия, подконтрольные предприниматели и торговцы, буржуазные кооператоры) разрывают у нас то здесь, то там спекулянты, и главным предметом спекуляции является хлеб.

Главная борьба развертывается именно в этой области. Между кем и кем идет эта борьба, если говорить в терминах экономических категорий, вроде «государственный капитализм»? Между 4-ой и 5-ой ступенями в том порядке, как я их перечислил сейчас? Конечно, нет. Не государственный капитализм борется здесь с социализмом, а мелкая буржуазия плюс частнохозяйственный капитализм борются вместе, заодно, и против государственного капитализма, и против социализма. Мелкая буржуазия сопротивляется против всякогогосударственного вмешательства, учета и контроля как государственно-капиталистического, так и государственно-социалистического. Это — совершенно непререкаемый факт действительности, в непонимании которого и лежит корень экономической ошибки «левых коммунистов». Спекулянт, мародер торговли, срыватель монополии — вот наш главный «внутренний» враг, враг экономических мероприятий Советской власти. Если 125 лет тому назад французским мелким буржуа, самым ярым и самым искренним революционерам, было еще извинительно стремление победить спекулянта казнями отдельных, немногих «избранных» и громами декламации, то теперь чисто фразерское отношение к вопросу у каких-нибудь левых эсеров возбуждает в каждом сознательном революционере только отвращение или брезгливость. Мы прекрасно знаем, что экономическая основа спекуляции есть мелкособственнический, необычайно широкий на Руси, слой и частнохозяйственный капитализм, который в каждом мелком буржуа имеет своего агента. Мы знаем, что миллионы щупальцев этой мелкобуржуазной гидры охватывают то здесь, то там отдельные прослойки рабочих, что спекуляция вместо государственной монополии врывается во все поры нашей общественно-экономической жизни.

Кто не видит этого, тот как раз своей слепотой и обнаруживает свою плененность мелкобуржуазными предрассудками. Именно таковы наши «левые коммунисты», которые на словах (и в своем искреннейшем убеждении, конечно) беспощадные враги мелкой буржуазии, а на деле ей только и помогают, ей только и служат, ее только точку зрения и выражают, воюя — в апреле 1918 года!! — против... «государственного капитализма»! Попали пальцем в небо!

Мелкий буржуа имеет запас деньжонок, несколько тысяч, накопленных «правдами» и особенно неправдами во время войны. Таков экономический тип, характерный, как основа спекуляции и частнохозяйственного капитализма. Деньги, это — свидетельство на получение общественного богатства, и многомиллионный слой мелких собственников, крепко держа это свидетельство, прячет его от «государства», ни в какой социализм и коммунизм не веря, «отсиживаясь» от пролетарской бури. Либо мы подчиним своему контролю и учету этого мелкого буржуа (мы сможем это сделать, если сорганизуем бедноту, т. е. большинство населения или полупролетариев, вокруг сознательного пролетарского авангарда), либо он скинет нашу, рабочую, власть неизбежно и неминуемо, как скидывали революцию Наполеоны и Кавеньяки, именно на этой мелкособственнической почве и произрастающие. Так стоит вопрос. Одни левые эсеры за фразерством о «трудовом» крестьянстве не видят этой простой и ясной правды, но кто же берет всерьез потонувших в фразерстве левых эсеров?

Мелкий буржуа, хранящий тысчонки, враг государственного капитализма, и эти тысчонки он желает реализовать непременно для себя, против бедноты, против всякого общегосударственного контроля, а сумма тысчонок дает многомиллиардную базу спекуляции, срывающей наше социалистическое строительство. Допустим, что известное число рабочих дает в несколько дней сумму ценностей, выражаемую цифрою 1000. Допустим, далее, что 200 из этой суммы пропадает у нас вследствие мелкой спекуляции, всяческого хищения и мелкособственнического «обхода» советских декретов и советских распорядков. Всякий сознательный рабочий скажет: если бы я мог дать 300 из тысячи, ценою создания большего порядка и организации, я бы охотно отдал триста вместо двухсот, ибо при Советской власти уменьшить потом эту «дань», скажем, до ста или до пятидесяти, будет совсем легкой задачей, раз порядок и организация будут налажены, раз мелкособственнический срыв всякой государственной монополии будет окончательно сломлен.

Этим простым цифровым примером, — который умышленно упрощен до последней степени для популярного изложения, — поясняется соотношение теперешнего положения, государственного капитализма и социализма. У рабочих в руках власть в государстве, у них полнейшая юридическая возможность «взять» всю тысячу, т. е. ни копейки не отдать без социалистического назначения. Эта юридическая возможность, опирающаяся на фактический переход власти к рабочим, есть элемент социализма.

Но многими путями мелкособственническая и частнокапиталистическая стихии подрывают юридическое положение, протаскивают спекуляцию, срывают выполнение советских декретов. Государственный капитализм был бы гигантским шагом вперед, даже если бы (и я нарочно взял такой цифровой пример, чтобы резко показать это) мы заплатили больше, чем теперь, ибо заплатить «за науку» стоит, ибо это полезно для рабочих, ибо победа над беспорядком, разрухой, расхлябанностью важнее всего, ибо продолжение мелкособственнической анархии есть самая большая, самая грозная опасность, которая погубит нас (если мы не победим ее) безусловно, тогда как уплата большей дани государственному капитализму не только не погубит нас, а выведет вернейшим путем к социализму. Рабочий класс, научившийся тому, как отстоять государственный порядок против мелкособственнической анархичности, научившийся тому, как наладить крупную, общегосударственную организацию производства, на государственно-капиталистических началах, будет иметь тогда, — извините за выражение, — все козыри в руках, и упрочение социализма будет обеспечено.

Государственный капитализм экономически несравненно выше, чем наша теперешняя экономика, это во-первых.

А во-вторых, в нем нет для Советской власти ничего страшного, ибо Советское государство есть государство, в котором обеспечена власть рабочих и бедноты. «Левые коммунисты» не поняли этих бесспорных истин, которых, конечно, не понять никогда «левому эсеру», не умеющему связать в голове вообще никаких мыслей по политической экономии, но которые вынужден будет признать всякий марксист. С левым эсером не стоит и спорить, на него достаточно показать пальцем, как на «отталкивающий пример» пустомели, но с «левым коммунистом» спорить надо, ибо тут ошибку делают марксисты и разбор их ошибки поможет рабочему классунайти верный путь.

IV

Чтобы еще более разъяснить вопрос, приведем прежде всего конкретнейший пример государственного капитализма. Всем известно, каков этот пример: Германия. Здесь мы имеем «последнее слово» современной крупнокапиталистической техники и планомерной организации, подчиненной юнкерски-буржуазному империализму. Откиньте подчеркнутые слова, поставьте на место государства военного, юнкерского, буржуазного, империалистского, тоже государство, но государство иного социального типа, иного классового содержания, государство советское, т. е. пролетарское, и вы получите всю ту сумму условий, которая дает социализм.

Социализм немыслим без крупнокапиталистической техники, построенной по последнему слову новейшей науки, без планомерной государственной организации, подчиняющей десятки миллионов людей строжайшему соблюдению единой нормы в деле производства и распределения продуктов. Об этом мы, марксисты, всегда говорили, и с людьми, которые даже этого не поняли (анархисты и добрая половина левых эсеров), не стоит тратить даже и двух секунд на разговор.

Социализм немыслим, вместе с тем, без господства пролетариата в государстве: это тоже азбука. И история (от которой никто, кроме разве меньшевистских тупиц первого ранга, не ждал, чтобы она гладко, спокойно, легко и просто дала «цельный» социализм) пошла так своеобразно, что родила к 1918 году две разрозненные половинки социализма, друг подле друга, точно два будущих цыпленка под одной скорлупой международного империализма. Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны.

Победоносная пролетарская революция в Германии сразу, с громадной легкостью, разбила бы всяческую скорлупу империализма (сделанную, к сожалению, из лучшей стали и потому не разбивающуюся от усилий всякого... цыпленка), осуществила бы победу мирового социализма наверняка, без трудностей или с ничтожными трудностями, — конечно, если масштаб «трудного» брать всемирно-исторический, а не обывательски-кружковый.

Пока в Германии революция еще медлит «разродиться», наша задача — учиться государственному капитализму немцев, всеми силами перенимать его, не жалеть диктаторских приемов для того, чтобы ускорить это перенимание еще больше, чем Петр ускорял перенимание западничества варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства. Если есть люди среди анархистов и левых эсеров (я нечаянно вспомнил речи Карелина и Ге в ЦИК), которые способны по-нарциссовски рассуждать, что-де не пристало нам, революционерам, «учиться» у немецкого империализма, то надо сказать одно: погибла бы безнадежно (и вполне заслуженно) революция, берущая всерьез таких людей.

В России преобладает сейчас как раз мелкобуржуазный капитализм, от которого и к государственному крупному капитализму и к социализму ведет одна и та же дорога, ведет путь через одну и ту жепромежуточную станцию, называемую «общенародный учет и контроль за производством и распределением продуктов». Кто этого не понимает, тот делает непростительную экономическую ошибку, либо не зная фактов действительности, не видя того, что есть, не умея смотреть правде в лицо, либо ограничиваясь абстрактным противоположением «капитализма» «социализму» и не вникая в конкретные формы и ступени этого перехода сейчас у нас. В скобках будь сказано, это та же самая теоретическая ошибка, которая сбила с толку лучших из людей лагеря «Новой Жизни» и «Впереда»: худшие и средние из них по тупости и бесхарактерности плетутся в хвосте буржуазии, запуганные ею; лучшие — не поняли, что о целом периоде перехода от капитализма к социализму учителя социализма говорили не зря и подчеркивали не напрасно «долгие муки родов» нового общества, причем это новое общество опять-таки есть абстракция, которая воплотиться в жизнь не может иначе, как через ряд разнообразных, несовершенных конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство.

Именно потому, что от теперешнего экономического положения России нельзя идти вперед, не проходя через то, что обще и государственному капитализму и социализму (всенародный учет и контроль), пугать других и самих себя «эволюцией в сторону государственного капитализма» («Коммунист» № 1, стр. 8, столб. 1) есть сплошная теоретическая нелепость. Это значит как раз растекаться мыслью «в сторону» от действительной дороги «эволюции», не понимать этой дороги; на практике же это равносильно тому, чтобы тянуть назад к мелкособственническому капитализму.

Дабы читатель убедился, что «высокая» оценка государственного капитализма дается мной вовсе не теперь только, а давалась и до взятия власти большевиками, я позволю себе привести следующую цитату из моей брошюры «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанной в сентябре 1917 г.:

«... Попробуйте-ка подставить вместо юнкерски-капиталистического, вместо помещичье-капиталистического государства государство революционно-демократическое, т. е. революционно разрушающее всякиепривилегии, не боящееся революционно осуществлять самый полный демократизм? Вы увидите, что государственно-монополистический капитализм при действительно революционно-демократическом государстве неминуемо, неизбежно означает шаг и шаги к социализму!

... Ибо социализм есть не что иное, как ближайший шаг вперед от государственно-капиталистической монополии.

...Государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, естьпреддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет» (стр. 27 и 28)*. (См. Сочинения, 5 изд., том 34, стр. 101, 192, 193)

Заметьте, что это писано при Керенском, что речь идет здесь не о диктатуре пролетариата, не о социалистическом государстве, а о «революционно-демократическом». Неужели не ясно, что, чем выше мы поднялись над этой политической ступенькой, чем полнее мы воплотили в Советах социалистическое государство и диктатуру пролетариата, тем менее нам позволительно бояться «государственного капитализма»? Неужели не ясно, что в материальном, экономическом, производственном смысле мы еще в «преддверии» социализма не находимся? И что иначе, как через это, не достигнутое еще нами, «преддверие», в дверь социализма не войдешь?

С какой стороны ни подходишь к вопросу, вывод один и тот же: рассуждение «левых коммунистов» о грозящем нам будто бы «государственном капитализме» есть сплошная экономическая ошибка и явственное доказательство полного их пленения именно мелкобуржуазной идеологией.

V

Крайне поучительно еще следующее обстоятельство.

Когда мы спорили в ЦИК с товарищем Бухариным*, (См. Ленин В.И.,ПСС, том 36 стр. 272—274) он заметил между прочим: в вопросе о высоких жалованьях специалистам «мы» (очевидно: мы, «левые коммунисты») «правее Ленина», ибо никакого отступления от принципов здесь не видим, памятуя слова Маркса, что при известных условиях рабочему классу всего целесообразнее было бы «откупиться от этой банды»118 (именно от банды капиталистов, т. е.выкупить у буржуазии землю, фабрики, заводы и прочие средства производства).

Это чрезвычайно интересное замечание вскрывает, во-первых, что Бухарин двумя головами выше левых эсеров и анархистов, что он вовсе не безнадежно погряз во фразах, а, напротив, старается вдуматься вконкретные трудности перехода — мучительного и тяжелого перехода — от капитализма к социализму.

Во-вторых, это замечание вскрывает еще нагляднее ошибку Бухарина.

В самом деле. Вдумайтесь в мысль Маркса.

Дело шло об Англии 70-х годов прошлого века, о кульминационном периоде домонополистического капитализма, о стране, в которой тогда всего меньше было военщины и бюрократии, о стране, в которой тогда всего более было возможностей «мирной» победы социализма в смысле «выкупа» буржуазии рабочими. И Маркс говорил: при известных условиях рабочие вовсе не откажутся от того, чтобы буржуазию выкупить. Маркс не связывал себе — и будущим деятелям социалистической революции — рук насчет форм, приемов, способов переворота, превосходно понимая, какая масса новых проблем тогда встанет, как изменится вся обстановка в ходе переворота, как часто и сильно будет она меняться в ходе переворота.

Ну, а в Советской России, после взятия власти пролетариатом, после подавления военного и саботажнического сопротивления эксплуататоров, — неужели не очевидно, что некоторые условия сложились по типу тех, которые могли бы сложиться полвека тому назад в Англии, если бы она мирно стала тогда переходить к социализму? Подчинение капиталистов рабочим в Англии могло бы тогда быть обеспечено следующими обстоятельствами: (1) полнейшим преобладанием рабочих, пролетариев, в населении вследствие отсутствия крестьянства (в Англии в 70-х годах были признаки, позволявшие надеяться на чрезвычайно быстрые успехи социализма среди сельских рабочих); (2) превосходной организованностью пролетариата в профессиональных союзах (Англия была тогда первою в мире страной в указанном отношении); (3) сравнительно высокой культурностью пролетариата, вышколенного вековым развитием политической свободы; (4) долгой привычкой великолепно организованных капиталистов Англии — тогда они были наилучше организованными капиталистами из всех стран мира (теперь это первенство перешло к Германии) — к решению компромиссом политических и экономических вопросов. Вот в силу каких обстоятельств могла тогда явиться мысль о возможности мирного подчинения капиталистов Англии ее рабочим.

У нас это подчинение в данный момент обеспечено известными коренными посылками (победой в октябре и подавлением с октября по февраль военного и саботажнического сопротивления капиталистов). У нас, вместо полнейшего преобладания рабочих, пролетариев, в населении и высокой организованности их, фактором победы явилась поддержка пролетариев беднейшим и быстро разоренным крестьянством. У нас, наконец, нет ни высокой культурности, ни привычки к компромиссам. Если продумать эти конкретные условия, то станет ясно, что мы можем и должны добиться теперь соединения приемов беспощадной расправы*(Надо и здесь посмотреть правде в лицо: беспощадности, необходимой для успеха социализма, у нас все еще мало, и мало не потому, что нет решительности. Решительности у нас довольно. А нет уменья поймать достаточно быстро достаточное количество спекулянтов, мародеров, капиталистов — нарушителей советских мероприятий. Ибо это «уменье» создается лишь организацией учета и контроля! Во-вторых, нет достаточной твердости в судах, которые, вместо расстрела взяточников, назначают им полгода тюрьмы. Оба недостатка наши имеют один социальный корень: влияние мелкобуржуазной стихии, ее дряблость.) с капиталистами некультурными, ни на какой «государственный капитализм» не идущими, ни о каком компромиссе не помышляющими, продолжающими срывать спекуляцией, подкупом бедноты и пр. советские мероприятия, с приемами компромисса или выкупа по отношению к культурным капиталистам, идущим на «государственный капитализм», способным проводить его в жизнь, полезным для пролетариата в качестве умных и опытных организаторов крупнейших предприятий, действительно охватывающих снабжение продуктами десятков миллионов людей.

Бухарин — превосходно образованный марксист-экономист. Поэтому он вспомнил, что Маркс был глубочайше прав, когда учил рабочих важности сохранить организацию крупнейшего производства именно в интересах облегчения перехода к социализму и полной допустимости мысли о том, чтобы хорошо заплатитькапиталистам, выкупить их, ежели (в виде исключения: Англия была тогда исключением) обстоятельства сложатся так, что заставят капиталистов мирно подчиниться и культурно, организованно перейти к социализму на условии выкупа.

Но Бухарин впал в ошибку, ибо не вдумался в конкретное своеобразие данного момента в России, — момента как раз исключительного, когда мы, пролетариат России, впереди любой Англии и любой Германии по нашему политическому строю, по силе политической власти рабочих и вместе с тем позади самого отсталого из западноевропейских государств по организации добропорядочного государственного капитализма, по высоте культуры, по степени подготовки к материально-производственному «введению» социализма. Не ясно ли, что из этого своеобразного положения вытекает для данного момента именно необходимость своеобразного «выкупа», который рабочие должны предложить культурнейшим, талантливейшим, организаторски наиболее способным капиталистам, готовым идти на службу к Советской власти и добропорядочно помогать налажению крупного и крупнейшего «государственного» производства? Не ясно ли, что при таком своеобразном положении мы должны стараться избежать двоякого рода ошибок, из которых каждая по-своему мелкобуржуазна? С одной стороны, непоправимой ошибкой было бы объявить, что раз признано несоответствие наших экономических «сил» и силы политической, то, «следовательно», не надо было брать власть119. Так рассуждают «человеки в футлярах», забывающие, что «соответствия» не будет никогда, что его не может быть в развитии природы, как и в развитии общества, что только путем ряда попыток, — из которых каждая, отдельно взятая, будет одностороння, будет страдать известным несоответствием, — создастся цельный социализм из революционного сотрудничества пролетариев всех стран.

С другой стороны, явной ошибкой было бы дать волю крикунам и фразерам, которые позволяют себя увлечь «яркой» революционностью, но на выдержанную, продуманную, взвешенную, учитывающую и труднейшие переходы революционную работу не способны.

К счастью, история развития революционных партий и борьбы большевизма с ними оставила нам в наследство резко очерченные типы, из коих левые эсеры и анархисты иллюстрируют собой тип плохоньких революционеров достаточно наглядно. Они кричат теперь — до истерики, захлебываясь, криком кричат — против «соглашательства» «правых большевиков». Но подумать они не умеют, чем плохо было и за что по справедливости осуждено историей и ходом революции «соглашательство».

Соглашательство времен Керенского отдавало власть империалистской буржуазии, а вопрос о власти есть коренной вопрос всякой революции. Соглашательство части большевиков в октябре — ноябре 1917 года либо боялось взятия власти пролетариатом, либо хотело делить власть поровну не только с «ненадежными попутчиками» вроде левых эсеров, но и с врагами, Черновцами, меньшевиками, которые неизбежно мешали бы нам в основном: в разгоне Учредилки, в беспощадном сокрушении Богаевских, в полном проведении советских учреждений, в каждой конфискации.

Теперь власть взята, удержана, укреплена в руках одной партии, партии пролетариата, даже без «ненадежных попутчиков». Говорить теперь о соглашательстве, когда нет и быть не может даже речи о разделе власти, об отказе от диктатуры пролетариев против буржуазии, значит просто повторять, как сорока, заученные, но непонятые слова. Называть «соглашательством» то, что, придя в положение, когда мы можем и должны управлять страной, мы стараемся привлечь к себе, не жалея денег, культурнейшие из капитализмом обученных элементов, их взять на службу против мелкособственнического распада, это значит вовсе не уметь думать об экономических задачах строительства социализма.

И потому — как ни хорошо аттестует тов. Бухарина то обстоятельство, что он сразу «устыдился» в ЦИК той «услуги», которую оказали ему Карелины и Ге, — все же по отношению к течению «левых коммунистов» остается серьезным предостережением указание на их политических соратников.

Вот вам «Знамя Труда», орган левых эсеров, в № от 25 апреля 1918 г. гордо заявляющее: «Нынешняя позиция нашей партии солидаризируется с другим течением в большевизме (Бухариным, Покровским и др.)». Вот вам меньшевистский «Вперед» от того же числа, содержащий, между прочим, следующий «тезис» небезызвестного меньшевика Исува:

«Чуждая с самого начала истинно пролетарского характера политика Советской власти в последнее время все более открыто вступает на путь соглашения с буржуазией и принимает явно антирабочий характер. Под флагом национализации промышленности проводится политика насаждения промышленных трестов, под флагом восстановления производительных сил страны делаются попытки уничтожения восьмичасового рабочего дня, введения сдельной заработной платы и системы Тейлора, черных списков и волчьих паспортов. Эта политика грозит лишить пролетариат его основных завоеваний в экономической области и сделать его жертвой безграничной эксплуатации со стороны буржуазии».

Не правда ли, великолепно?

Друзья Керенского, ведшие вместе с ним империалистическую войну во имя тайных договоров, обещавших аннексии русским капиталистам, коллеги Церетели, собравшегося 11 июня обезоружить рабочих120, Либерданы, которые власть буржуазии прикрывали звонкими фразами, они, они изобличают Советскую власть в «соглашении с буржуазией», в «насаждении трестов» (т. е. именно в насаждении «государственного капитализма»!), в введении системы Тейлора.

Да, Исуву надо поднести медаль от большевиков, а его тезис выставить в каждом рабочем клубе и союзе, как образчик провокаторских речей буржуазии. Рабочие знают теперь хорошо, по опыту знают повсюду Либерданов, Церетели, Исувов, и внимательное размышление о том, почему подобные лакеи буржуазиипровоцируют рабочих на сопротивление системе Тейлора и «насаждению трестов», будет архиполезно для рабочих.

Сознательные рабочие будут вдумчиво сопоставлять «тезис» друга господ Либерданов и Церетели, Исува, с следующим тезисом «левых коммунистов»:

«Введение трудовой дисциплины, в связи с восстановлением руководительства капиталистов в производстве, не может существенно увеличить производительность труда, но оно понизит классовую самодеятельность, активность и организованность пролетариата. Оно грозит закрепощением рабочего класса, возбудит недовольство как отсталых слоев, так и авангарда пролетариата. Для проведения этой системы в жизнь, при господствующей в пролетарской среде ненависти против «саботажников капиталистов», коммунистической партии пришлось бы опереться на мелкую буржуазию против рабочих и тем погубить себя, как партию пролетариата» («Коммунист» № 1, стр. 8, столб. 2).

Вот нагляднейшее доказательство того, как «левые» попали в ловушку, поддались на провокацию Исувов и других иуд капитализма. Вот — хороший урок рабочим, знающим, что именно авангард пролетариата стоит за введение трудовой дисциплины, что именно мелкая буржуазия больше всего лезет из кожи для разрушения этой дисциплины. Такие речи, как приведенный тезис «левых», есть величайший позор и полное отречение от коммунизма на деле, полный переход на сторону именно мелкой буржуазии.

«В связи с восстановлением руководительства капиталистов», вот какими словами думают «защищаться» «левые коммунисты». Никуда не годная защита, ибо «руководительство» капиталистам дается Советской властью, во-первых, при наличности рабочих комиссаров или рабочих комитетов, следящих за каждым шагом руководителя, учащихся на его руководительском опыте, имеющих возможность не только обжаловать распоряжения руководителя, но сместить его через органы Советской власти. Во-вторых, «руководительство» капиталистам дается для исполнительных функций, на время работы, условия которой определены именно Советской властью и ею же отменяются и пересматриваются. В-третьих, «руководительство» капиталистам дается Советской властью не как капиталистам, а как специалистам-техникам или организаторам за высшую оплату труда. И рабочие прекрасно знают, что организаторы действительно крупных и крупнейших предприятий, трестов или других учреждений, на девяносто девять сотых принадлежат к классу капиталистов, как и первоклассные техники, — но именно их мы, пролетарская партия, должны брать в «руководители» процесса труда и организации производства, ибо иных, знающих это дело из практики, из опыта, людей нет. Ибо рабочие, вышедшие из младенческого возраста, когда их могла сбивать «левая» фраза или мелкобуржуазная распущенность, идут к социализму именно через капиталистическое руководительство трестами, через крупнейшее машинное производство, через предприятия с оборотами в несколько миллионов в год, — только через такие производства и предприятия. Рабочие — не мелкие буржуа. Они не боятся крупнейшего «государственного капитализма», они его ценят, как их, пролетарское, орудие, которое их, Советская, власть употребит в дело против мелкособственнического распада и развала.

Этого не понимают лишь деклассированные и потому насквозь мелкобуржуазные интеллигенты, типом которых в группе «левых коммунистов» и в их журнале выступает Осинский, когда он пишет:

«... Вся инициатива в деле организации и руководства предприятием будет принадлежать «организаторам трестов»: ведь мы не учить их хотим, не делать их рядовыми работниками, а учиться у них» («Коммунист» № 1, стр. 14, столб. 2).

Потуги на иронию в этой фразе направлены против моих слов: «учиться социализму у организаторов трестов».

Осинскому это смешно. Он хочет организаторов трестов сделать «рядовыми работниками». Если бы это писал человек такого возраста, про который поэт сказал: «Пятнадцать только лет, не более того?»... — тогда бы удивляться было нечему. Но от марксиста, учившегося тому, что социализм невозможен без использования завоеваний техники и культуры, достигнутых крупнейшим капитализмом, слышать такие речи несколько странно. От марксизма тут не осталось ничего.

Нет. Коммунистами достойны называться лишь те, кто понимает, что создать или ввести социализм, не учась у организаторов треста, нельзя. Ибо социализм не есть выдумка, а есть усвоение пролетарским авангардом, завоевавшим власть, усвоение и применение того, что создано трестами. Нам, партии пролетариата, не откудавзять уменья организовать крупнейшее производство, по типу трестов, как тресты, — неоткуда, если не взять его у первоклассных специалистов капитализма.

Их нам учить нечему, если не задаваться ребяческой целью «учить» буржуазных интеллигентов социализму: их надо не учить, а экспроприировать (что в России достаточно «решительно» делается), их саботаж надо сломить, их надо, как слой или группу, подчинить Советской власти. У них же нам, — если мы коммунисты не ребяческого возраста и не ребяческого понимания, — у них нам надо учиться, и есть чему учиться, ибо опыта самостоятельной работы по налажению крупнейших, десятки миллионов населения обслуживающих, предприятий у партии пролетариата и у авангарда пролетариата нет.

И лучшие рабочие России поняли это. Они начали учиться у капиталистов-организаторов, у инженеров-руководителей, у техников-специалистов. Они начали твердо и осторожно с более легкого, постепенно переходя к труднейшему. Если в металлургии и в машиностроении дело идет медленнее, то это потому, что оно труднее. А рабочие текстили, табачники, кожевенники не боятся, как деклассированные мелкобуржуазные интеллигенты, «государственного капитализма», не боятся «учиться у организаторов трестов». Эти рабочие в центральных руководящих учреждениях, типа «Главкожи» или «Центротекстиля», сидят рядом с капиталистами, учатся у них, налаживают тресты, налаживают «государственный капитализм», при Советской власти являющийся преддверием социализма, условием прочной победы социализма.

Такая работа передовых рабочих России, наряду с их работой по введению трудовой дисциплины, пошла и идет, не шумно, не ярко, без звона и треска, необходимого для некоторых «левых», с громадной осторожностью и постепенностью, с учетом уроков практики. В этой тяжелой работе, работе практическогоученья строить крупнейшее производство, залог того, что мы на верном пути, — залог того, что сознательные рабочие России ведут борьбу против мелкособственнического распада и развала, против мелкобуржуазной недисциплинированности*, залог победы коммунизма.

VI

В заключение — два замечания.

Когда мы спорили с «левыми коммунистами» 4 апреля 1918 г. (см. № 1 «Коммунист», стр. 4, примечание), я в упор поставил им вопрос: попробуйте объяснить, чем вы недовольны в железнодорожном декрете, дайте ваш исправления его. Это — ваш долг, как советских руководителей пролетариата, иначе ваши слова сводятся к фразе.

Вышел 20 апреля 1918 г. «Коммунист» № 1 — в нем ни слова о том, как бы надо, по мнению «левых коммунистов», изменить или исправить ж.-д. декрет.

Этим молчанием «левые коммунисты» осудили себя сами. Они ограничились вылазками-намеками против ж.-д. декрета (стр. 8 и 16 в № 1), но ничего членораздельного на вопрос: «как же исправить декрет, если он неверен?» не дали.

Комментарии излишни. Такую «критику» ж.-д. декрета (образца нашей линии, линии твердости, линии диктатуры, линии пролетарской дисциплины) сознательные рабочие назовут либо «исувовской», либо фразой.

Другое замечание. В № 1 «Коммуниста» напечатана очень лестная для меня рецензия т. Бухарина на мою брошюру «Государство и революция». Но, как ни ценен мне отзыв людей вроде Бухарина, я должен по совести сказать, что характер рецензии обнаруживает печальный и знаменательный факт: Бухарин смотрит на задачи пролетарской диктатуры, повернувшись лицом к прошлому, а не к будущему. Бухарин заметил и подчеркнул то, что может быть общего в вопросе о государстве у пролетарского и мелкобуржуазного революционера. Бухарин «не заметил» как раз того, что отделяет первого от второго.

Бухарин заметил и подчеркнул, что старый государственный аппарат надо «разбить», «взорвать», что буржуазию надо «додушить» и т. п. Взбесившийся мелкий буржуа тоже может хотеть этого. И это, в главных чертах, уже сделала революция наша с октября 1917 г. по февраль 1918 г.

Но чего не может хотеть даже самый революционный мелкий буржуа, чего хочет сознательный пролетарий, чего еще не сделала наша революция, об этом также говорится в моей брошюре. И об этой задаче, задаче завтрашнего дня, Бухарин промолчал.

А я тем более имею оснований об этом не молчать, что, во-первых, от коммуниста следует ждать большего внимания к задачам завтрашнего, а не вчерашнего дня, а, во-вторых, моя брошюра писана до взятия власти большевиками, когда большевиков нельзя было угощать вульгарно-мещанским соображением: «ну, после того, как захватили власть, конечно, запели о дисциплине...»

«... Социализм будет перерастать в коммунизм... ибо люди привыкнут к соблюдению элементарных условий общественности без насилия и без подчинения» («Государство и революция», стр. 77—78*(Ленин В.И.ПСС., том 33, стр. 83) Об «элементарных условиях» речь шла, следовательно, до взятия власти).

«... Только тогда демократия начнет отмирать...» когда «люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторявшихся во всех прописях, правил общежития, к соблюдению их без насилия, без принуждения, без особого аппарата для принуждения, который называется государством» (там же, стр. 84*; о «прописях» речь шла до взятия власти).

«... Высшая фаза развития коммунизма» (каждому по потребностям, каждый по способностям) «предполагает и не теперешнюю производительность труда и не теперешнего обывателя, способного зря, вроде как бурсаки у Помяловского, портить склады общественного богатства и требовать невозможного» (там же, стр. 91).

«... До тех пор, пока наступит высшая фаза коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны общества и со стороны государства над мерой труда и мерой потребления...» (там же)**.

«... Учет и контроль — вот главное, что требуется для налажения, для правильного функционирования первой фазы коммунистического общества» (там же, стр. 95)***. И контроль этот надо наладить не только за «ничтожным меньшинством капиталистов, за господчиками, желающими сохранить капиталистические замашки», но и за теми из рабочих, которые «глубоко развращены капитализмом» (там же, стр. 96)****, и за «тунеядцами, баричами, мошенниками и тому подобными хранителями традиций капитализма» (там же).

Знаменательно, что этого Бухарин не подчеркнул.

5. V. 1918.

___________

* См. Сочинения, 5 изд., том 33, стр. 89. Ред.

** Там же, стр. 97. Ред.

*** Там же, стр. 101. Ред.

**** Там же, стр. 102. Ред.

Ленин В.И. Полное собрание сочинений, Том 36 стр.285-314

Напечатано 9, 10 и 11 мая 1918 г. в газете «Правда» №№ 88, 89 и 90 Подпись: Н. Ленин

*****

 5 мая – День  советской печати!

Газета «Правда» основана В. И. Лениным в 1912 году. «Правда» — самая массовая и популярная советская газета. Вместе с коммунистической партией она прошла большой исторический путь в борьбе за победу социалистической революции, за построение социализма, выполняя роль коллективного агитатора, пропагандиста, организатора трудящихся.ПОЗДРАВЛЯЕМ ВСЕХ ЖУРНАЛИСТОВ,которые себя чтут советскими.

По материалам открытых источников


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях