Евромайдан через 4 года: за что боролись и на что напоролись?

Евромайдан через 4 года: за что боролись и на что напоролись?


Свято наближається! Судя по активности в соцсетях, мы теперь празднуем не только два Рождества, но и две даты евромайдана: начало – 21-22 ноября и финал – 21-22 февраля. Чуть было не написал «конец», но вовремя спохватился. Эти дни до сих пор не объявлены выходными (вопиющая несправедливость!), поэтому предлагаю немного поработать. Сравним, чего хотели и что получили прежде всего в экономике. Без политанализа, «снайперов Саакашвили» и «происков вашингтонского обкома», но с небольшим экскурсом в подоплеку ноябрьских событий 2013-го.

Предисловие.

О «талантах» Януковича

Беглый президент Виктор Янукович обладал уникальным талантом концентрировать своих противников в майданы против себя. И «оранжевая революция» 2004 года, и «революція гідності» в 2014-м были направлены против него. Первый раз – как протеже ненавистного Леонида Кучмы, второй раз – как президента, которого не приняла часть Украины: столица, запад и отдельные центральные регионы.

Экономическая ситуация в Украине осенью 2013 года была не кризисной, но грустной. Из-за торговой войны с Россией летом 2013 года ощутимо пострадал украинский экспорт.

Итоги года показали неприятный спад почти во всех отраслях: в транспорте – на 2 процента, в строительстве – на 14,5, в химпроме – на 17,5, в машиностроении – на 13,8, в нефтеперерабатывающей – на 11,2, в легпроме – на 6,2, в производстве фармацевтической продукции – на 11,6, в добыче руды – на 4,6 процента. В целом спад промышленности за 2013 год составил 4,7 процента.

При этом ВВП вырос на чисто символический показатель – 0,1 процента, благодаря АПК – по урожаю зерна, производства мяса, молока, яиц и курятины был отмечен ощутимый прирост. Так что плавно мигрировать к доминированию АПК Украина начала еще при Януковиче.

Стагнация 2013 года была вызвана целым рядом причин, в том числе и объективных (мировая конъюнктура), но население винило в этом «режим донецких». Добавим сюда аресты и заключение лидеров оппозиции во главе с Юлией Тимошенко, множившиеся слухи о том, что люди из окружения Януковича «подгребают под себя весь бизнес» – и почва для второго майдана была создана.

«Одевайтесь тепло, берите зонтики...»

Общепризнано, что евромайдан (не путать с «революцією гідності») начался 21 ноября 2013 года с поста в Facebook Мустафы Найема. Пост был откликом на новость, что Виктор Янукович не подпишет Соглашение об ассоциации между Укра­иной и ЕС на саммите Восточного партнерства в Вильнюсе 28-29 ноября. И состоял из трех предложений: «Встречаемся в 22.30 под монументом Независимости. Одевайтесь тепло, берите зонтики, чай, кофе, хорошее настроение и друзей. Перепост всячески приветствуется!»

Спустя два года под этим постом появились первые ностальгические комментарии: «Даниил Жигальцов: мне кажется, еще пару лет – и никто друг друга не будет поздравлять с этим праздником. Большинство будет стыдливо молчать скрепя зубами, вспоминая кровавого тирана и бакс по 8. Есть такая закономерная тенденция...»

Не обошлось и без разоблачений. На годовщину евромайдана в 2016 году журналист Наталья Соколенко рассказала, что маркетолог Владимир Коломиец, работавший на кампанию Сергея Тигипко, «за свои 600 долларов вбросил сообщение Найема в рекламу на Facebook». Так это сообщение увидели не 10 тысяч человек, которые обычно читали Мустафу, а 100 тысяч, и на первый митинг вышли около тысячи человек.

Катализатором дальнейших событий считается силовой разгон «Беркутом» в ночь с 29 на 30 ноября протестующих. Оппозиционная пропаганда тут же заявила, что это были в основном студенты («онижедети»). С этого момента вектор противостояния сместился с евроинтеграции на требования отставки правительства и президента и с мирного протеста на захват зданий и насильственные действия против правоохранителей. Евромайдан закончился, началась «революція гідності».

Национализм вместо евроинтеграции

Незаметно для значительной массы протестующих евроитеграционная идеология была подменена националистической и антикоммунистической. В январе 2014 года английская газета «Гардиан» написала, что происходящее в Киеве – это не совсем «революция во имя европейского выбора», и процитировала слова Андрея Тарасенко – нынешнего лидера «Правого сектора», сменившего Дмитрия Яроша после его выхода из «ПС» в ноябре 2015 года. «Для нас Европа не является целью. На самом деле присоединение к Европе означало бы смерть для Украины. Европа станет смертью для государства и для христианства. Мы хотим Укра­ину для украинцев, управляемую украинцами и не служащую интересам других», – сформулировал позицию правых Тарасенко.

За что стояли?

Евромайдан не выдвигал экономических требований. Девять требований из десяти были внутриполитическими: сме­на власти и досрочные президентские выборы; смена состава ЦИК; наказание виновных в избиении студентов-«онижедетей»; освобождение политзаключен-ных (читай – Юлии Тимошенко); свобода слова и борьба с цензурой; запрет на силовые разгоны акций протеста; борьба с коррупцией и люстрация всех чиновников времен Януковича; амнистия всех участников майдана.

В конце добавилось требование наказать виновных в февральских расстрелах. Недавно такая возможность появилась: виноват будет, разумеется, Саакашвили и его «грузинские снайперы». При этом многие забывают, что первыми требованиями, выполнение которых мало зависело от украинской власти, были евроинтеграция и безвиз. Мы получили и то и другое. А также многомиллиардную финансовую помощь от ЕС и США, без которой Украину после победы революции ждал бы полный экономический крах.

Революция закончилась победой революционеров. 21 февраля 2014 года было подписано «Соглашение об урегулировании политического кризиса в Украине» между президентом Виктором Януковичем и лидерами парламентской оппозиции при посредничестве представителей Евросоюза.

Через несколько часов после этого, когда Янукович улетел в Харьков, майдановцы штурмовали пустую Администрацию президента и Кабмин, захватили «Межигорье» и объявили о создании временного правительства. «Соглашение об урегулировании...» было забыто навсегда, как будто и не существовало.

Помощь и падение

Европейский союз простил новой украинской власти предательство власти старой. Более того, Украине была выделена самая большая финансовая помощь, которую кто-либо из соседей получил от ЕС. Причем почти половину денег ЕС выделил Украине в первый год после майдана.

Как заявил недавно глава представительства ЕС в Укра­ине Хьюг Мингарелли, за последние три года Европейский союз предоставил Украине 12 миллиардов евро, из них 3,4 миллиарда евро макрофинансовой помощи. Кроме того, ежегодно ЕС выделяет 200 миллионов евро в виде грантов.

США предоставили в общей сложности три миллиарда евро кредитных гарантий – тремя равными траншами по 1 миллиарду евро и 750 миллионов долларов безвозвратных вливаний на «милитаристские расходы».

От МВФ с 2014-го до 2016-го года Украина получила 12,3 миллиарда долларов, причем только в 2015 году три транша на пять миллиардов долларов (в марте), 1,7 миллиарда (летом), и 1 миллиард (осенью). С осени 2016-го по осень 2017-го страна, если не ошибаюсь, получила только один транш в 1 миллиард долларов. Помощь Евросоюза и США также заметно оскудела. Умиление итогами революции, видимо, прошло...

Несмотря на беспрецедентную финансовую поддержку Евросоюза, США и МВФ, мы пережили после евромайдана самое большое экономическое падение в своей истории и обесценивание национальной валюты в 3,3 раза – больше, чем во время кризисов 1998-1999 и 2008-2009 годов.

Девальвация сделала Украину одной из беднейших стран мира, формально ВВП сократился в три раза: в 2013 году в долларовом эквиваленте он составлял 183,3 миллиарда долларов, а в 2016-м всего лишь 83,2 миллиарда долларов. В целом с 2013-го по 2016-й год реальный ВВП Украины упал на 15,5 процента и падает до сих пор.

Госстат показал рост ВВП за третий квартал 2017 года на 2,1 процента. Но известный экономист Александр Охрименко доказывает, что это фальшивка. И единственной движущей силой формального роста ВВП является опережающий рост цен. В то же время производство продукции в натуральных показателях падает: за 9 месяцев 2017 года показали падение индексы промышленного и сельскохозяйственного производства. Кто-то скажет: что же западная помощь – не в коня корм? Я же считаю, что без внешних дотаций было бы еще хуже.

Скромное очарование ассоциации

Первая заявленная цель евромайдана – Соглашение об ассоциации было подписано 21 марта 2014 года. От него в Украине ждали чуда, но его не произошло. Мы получили беспошлинный доступ на рынок ЕС, но... в пределах жестких рамочных квот и нетарифных ограничений (сертификатов и евростандартов). В итоге товарооборот с внешним миром не вырос, а упал. И падает до сих пор.

За 9 месяцев 2017 года внешняя торговля Украины составила минус 1,2 миллиарда долларов, при том, что доля энергетического импорта, которая традиционно способствовала перекосу торгового баланса, резко уменьшилась. Товарооборот со странами ЕС постоянно растет и с января по сентябрь нынешнего года увеличился на 27,4 процента, но все еще не дотягивает семь процентов до уровня 2013-го. К тому же импорт из ЕС растет быстрее нашего экспорта туда.

Действительно, европейских продуктов на наших прилавках стало больше, но они, как утверждают специалисты, сфальсифицированы. Украинским потребителям, в отличие от своих, европейцы недокладывают фруктов в йогурты, какао в шоколад, заменяют сахар патокой, а поляки не гнушаются растительным маслом в твердых сырах. Дескать, мы привычные – переварим. Зато цена будет ниже – для нашего пустого кармана.

Поговорим конкретнее о переменах в экономике и социальной сфере. Очевидно, что перемены есть. Реформаторы называют их структурной ломкой. Но ломать – не строить. Сомневаюсь, что народ на Майдане заказывал банкротство банков, рост коммунальных услуг в восемь раз и многотысячные зарплаты чиновникам. Неудивительно, что на четвертом году революции социум погрузился в уныние.

Бегом от России

Еще в ходе евромайдана европейская идея была подменена националистической, и, соответственно, главным лозунгом экономической политики (как и политики вообще) стал «Долой все российское!» – от товаров и до артистов. С аннексией Крыма и событиями в Донбассе антироссийский вектор достиг апогея.

Самая большая гордость в этом плане – так называемая газовая независимость. Если в 2013 году мы покупали российский газ напрямую у Газпрома, то с 26 ноября 2015 года покупаем его же через европейских трейдеров. В прошлом году «Нафтогаз» импортировал из Швейцарии, Германии, Франции, Великобритании, Польши, Италии и других стран Евросоюза 10,9 млрд кубов газа на сумму 2,2 млрд долларов. В январе – сентябре 2017-го Киев нарастил импорт газа по реверсу на 70 процентов (до 10,7 млрд кубов), и по итогам года доля российского голубого топлива в импорте из ЕС достигнет рекордных показателей.

Таким образом, у нас по статистике растет импорт из ЕС (газ занимает в нем почти 15 процентов) и падает из России. Но сколько бы он ни падал (в 2016-м по сравнению с 2014-м сокращение более чем в два раза), Россия все равно остается для нас крупнейшим импортером и даже возвращает утраченные позиции.

За 10 месяцев этого года рост российского импорта превысил 37 процентов(!) Львиную долю (42 процента) составляют нефть и нефтепродукты, удобрения, ядерные реакторы, котлы и машины. Эти статистические данные демонстрируют, что «отмазки патриотов», дескать, Россия списывает на Украину поставки газа в ОРДЛО и поэтому ее импорт к нам стремительно растет, не более чем самоутешительный фейк.

Борьба с российским импортом постоянно приносит неожиданные разочарования. Ну убрали с прилавков аптек достаточно неплохие российские лекарства, заменили аналогами неизвестного происхождения. Избавились от продуктов и товаров легкой промышленности. Но «зрада» подкралась там, где ее не ждали.

Сорок трамвайных вагонов Pesa, которые Киев закупил за два миллиарда гривен (75 миллионов долларов), оказались собранными совместно с «Уралвагонзаводом» специально для Москвы, да еще и с российскими комплектующими: системой пожаротушения и электронными табло.

Ужасную новость на своей странице в Facebook сообщил нардеп Борислав Береза: оказалось, Москва не купила эту партию, после чего поляки (не пропадать же добру) продали их Украине, но на 20 миллионов дороже.

Армия и АПК – бюджетообразующие отрасли

Из-за того, что наша промышленность была в значительной мере ориентирована на Россию, после Майдана этот рынок утратила, а рынок ЕС так и остался недоступен, произошла широко обсуждаемая в СМИ деиндустриализация экономики Украины. C 2014 года закрылось много промышленных предприятий. Несмотря на потуги собрать единственный и неповторимый самолет для Саудовской Аравии, в очень печальном состоянии находится авиаконцерн «Антонов». На Южмаше из-за долгов за коммунальные услуги были отключены даже туалеты. В

2014 году промпроизводство рухнуло на 10,7 процента, в 2015-м – еще на 13,4 процента. В 2016-м произошел рост на 2,4 процента, но это, по большей части, благодаря переориентации на военные заказы.

Впервые с момента обретения независимости армия и военно-промышленный комплекс стали бюджетообразующими отраслями. В начале 2014 года расходы Украины на оборону составляли один процент ВВП, за год с небольшим они выросли в пять раз и сейчас стали рекордно высокими за всю историю Украины.

Численность армии увеличилась в 1,5 раза, и сегодня мы имеем третьи по количеству военнослужащих вооруженные си­лы в Европе. Впрочем, вряд ли найдется много противников милитаризации страны. Во-первых, на околовоенных заказах сейчас кормится уйма малых, средних и крупных предприятий. Чем больше боеприпасов «утилизируется», а техники «сжигается», тем больше у них загрузка. Почти все оплачиваемые из бюджета инновационные разработки так или иначе связаны с армией: военной медициной, экипировкой, средствами слежения, выявления, подавления и т.д.

Во-вторых, в армию идут на заработки. Зарплата в 15 тысяч гривен привлекает молодежь из глубинки, которая у себя в селе таких денег не заработает. Смерть не страшит... За погибшего на поле боя теперь платят 1,2 миллиона  гривен. Самое обидное для тех, кто застал кровавую мясорубку 2014-2015 годов, состоит в том, что эту цифру подняли вдвое совсем недавно, когда основные военные действия уже закончились.

Если промышленность работает большей частью на внутренний рынок и выживает за счет оборонных заказов, то экспортным локомотивом является АПК. Первые «звоночки» о превращении Украины в великую аграрную страну были услышаны еще в 2013 году, о чем мы написали в предыдущей части. Однако за счет потери российского рынка продовольствия наше сельское хозяйство практически полностью переориентировалось с переработки и выпуска продуктов питания на сырье.

Нынешний экспорт украинской аграрной продукции почти целиком сосредоточен на зерновых культурах – 38,1 процента от общего аграрного экспорта, подсолнечном масле – 27,4 процента и семенах масличных культур – 8,6 процента. Мясомолочный экспорт невелик, украинские куры только недавно пробили себе дорогу в Евросоюз и «добираются» туда малыми партиями.

Из-за доминирования зерновой специализации нашего АПК большое значение приобретают консолидация посевных площадей и максимальное снижение затрат на их обработку. Это порождает высокий спрос на сельхозтехнику. В части несложной сельхозтехники – сеялки, веялки, культиваторы – отечественное производство чувствует себя вполне уверенно. Комбайны и трактора закупаются по импорту. Только недавно мы возобновили свое тракторное производство на базе устаревших белорусских моделей.

Банкоповал и «денег не хватает»

В 2014-2017 гг. прекратили свою деятельность около 80 банковских учреждений. Грандиозная чистка банковского рынка, устроенная НБУ во главе с Валерией Гонтаревой, привела к тому, что, по данным ассоци­ации «Украинский кредитно-банковский союз», отечественный бизнес по состоянию на 2016 год лишился 82 миллиардов гривен своих средств, размещенных на счетах.

Но это цифра неполная. Уходя, Гонтарева «похвасталась» тем, что граждане и реальный сектор потеряли около 300 миллиардов гривен, поскольку возмещение денег из банков, которые были ликвидированы, получили далеко не все. Притом право на него имеют только физические лица, а юридическим, как правило, не достается ничего.

Тем не менее часть граждан и предприятий сумели спасти свои деньги перед «затоплением» банков. Поскольку вкладывать их особо было некуда, инвестиции, как и в начале 2000-х, пошли в жилищное строительство. Рост строительного рынка в этом году превысит 20,8 процента. Вместе с тем цены на жилье падают, а метраж квартир в предлагаемых к продаже «свежих» новостройках стремительно уменьшается. В ходу «скворечники» общей площадью по 25-30 квадратных метров.

Главным образом это связано с ростом цен на коммунальные услуги на фоне снижения покупательной способности наших граждан. С 2014-го по 2017 год стоимость газа для населения выросла более чем в 10 раз, стоимость других жилищно-коммунальных услуг возросла преимущественно в 5-8 раз.

При этом зарплата была повышена максимум в 2,5 раза. А пенсии пересчитали только недавно. До этого старики получали фактически такие же пенсии, как в 2013 году, – до повышения цен и девальвации гривны. В итоге внутренний спрос в Украине существенно упал, что крайне отрицательно отразилось на торговле и бизнесе. За период с 2014 года по 2016 год розничные продажи в Украине снизились на 57 процентов. Люди меньше стали покупать практически всего, потому что им просто не хватает денег.

Зарплатный фейерверк и чиновники-иностранцы

НА фоне массового обнищания возникло довольно парадоксальное явление, которое нельзя назвать иначе, как перекос политики оплаты труда. После майдана появились руководители государственных структур и предприятий с многомиллионными зарплатами.

Зарплаты в десятки тысяч гривен – в порядке вещей в Нацбанке, «Нафтогазу України» и его структурах, ФГВФЛ, госкомпаниях. Идет соревнование, кто больше оклад себе назначит. Очередная фишка – «директора реформ» при Кабмине с зарплатой в 50 тысяч гривен, при том, что главный специалист, сидящий за соседним столом, может получать обычные восемь тысяч гривен.

Зарплатный фейерверк явно переходит в разряд беспределов, и (мой прогноз) рано или поздно с ним будет покончено, как и с другими неудавшимися экспериментами, такими, например, как приглашение иностранцев на высокие должности в систему государственной власти.

Имена Абромавичуса, Квиташвили, Балчуна и других уже стали синонимами провала. Реструктуризация внешнего долга, проведенная американкой Натальей Яресько, – это мина замедленного действия. Выплаты по долгам съедят все улучшения в экономике, если они, конечно, будут. Ничего хорошего не стоит ждать и от медицинской реформы, проведенной американкой Ульяной Супрун. Эти фиаско еще больше усиливают разочарование населения.

Майдан требовал перемен к лучшему, но не знал, чего он хочет. Народу обещали приятные реформы, но все преобразования, за исключением тех, что касались  патрульной полиции, свелись к перекладыванию на плечи населения расходов на медицину, жилье и показушную антикоррупционную кампанию (по требованию западных кредиторов). Вопрос неподконтрольного Донбасса рассматривается с точки зрения цены его возвращения в Украину, но ничего не говорится о том, как мы собираемся относиться к проживающим там людям после воссоединения. Если оно будет...

Социальное настроение: от эйфории до уныния

За время, которое прошло с начала майдана, украинский социум пережил смену своего настроения от эйфории до уныния. Желто-синие заборы, флажки на машинах и ленточки на рюкзаках, тотальная мода на вышиванки и всеобщий волонтерский порыв остались в прошлом. Евроинтегрированную нацию заедает быт.

Немецкая «Дойче велле» в феврале 2017 года, к годовщине победы революции, опубликовала статью «Как изменились настроения украинцев за три года после Майдана». В статье приведены данные социологической службы Центра Разумкова, согласно им

73,5 процента украинцев считали, что общая ситуация в стране за последний год изменилась в худшую сторону, и лишь три процента полагают, что есть улучшение.

Ежемесячный индекс социального самочувствия в Украине, который делает компания Research & Branding Group, показывает, что две трети украинцев недовольны своей жизнью. По состоянию на февраль, 82 процента граждан Украины считали, что в стране сейчас нестабильная политическая и экономическая ситуация, а 59 процентов называют плохим материальное положение своей семьи.

«Респонденты отмечают, что стали больше экономить на одежде, пище, медикаментах. Они указывают, что на ухудшение их материального положения влияют события на востоке Украины, повышение цен, рост коммунальных тарифов, коррупция», – отмечает аналитик Research & Branding Group Алексей Ляшенко.

Модная полиция и дрязги антикоррупционеров

Пожалуй, единственный проект, который западными партнерами был засчитан как очевидная реформа, – это создание новой патрульной полиции. Заметим, что реализовала его грузинская команда под руководством Эки Згуладзе и Хатии Деканоидзе, след которой давно простыл.

Ничего плохого о патрульной полиции сказать нельзя, даже после того как закончился скоротечный период селфи и восторгов от стильной формы новых копов. На работу по конкурсу пришло много молодых искренних ребят. Часть из них уже покинула службу из-за морального или материального разочарования. Японские «приусы» с мигалками, полученные в рамках Киотского протокола, большей частью разбиты. Кое-где полиция снова ездит на «ланосах».

Люстрация, электронные декларации и антикоррупционные органы нельзя назвать реформами: это было частью мести и «справедливости», которых жаждал Майдан. Про люстрацию чиновников «злочинного режима» уже забыли, как про страшный сон. Фронтмен процесса Татьяна Козаченко, обломавшись на люстрации судей, сбежала из Минюста и вернулась к адвокатскому ремеслу.

Созданные по требованию Запада (преимущественно американцев) новые антикоррупционные структуры смогли удерживать интригу вокруг себя не больше года. Сейчас они окончательно самодискредитировались и публично переругались.

 Интерес широких масс к электронным декларациям должностных лиц постепенно падает. Деклараций стало слишком много. Да и население наигралось в вуайеризм (подглядывание). Сейчас людей больше заботит не то, сколько налички у чиновников, а сколько у них самих. И как бы дотянуть до пенсии, зарплаты или разового заработка.

Безвиз путеводный и внутренняя миграция

Безвизовый режим открыл новые возможности для евроинтеграции украинцев в Европу... отдельно от Украины. По данным издания «Реалист», количество трудовых мигрантов колеблется в пределах двух-семи миллионов человек.

Постоянно пребывают за границей около четырех  миллионов человек. Иллюзии, что Европа заявит спрос на наших образованных интеллектуалов, развеяла статистика. Исследования группы «Рейтинг» показали, что каждый второй заробитчанин занимается ремонтом или строительством, остальные – сельскохозяйственными работами, работой по дому. И только три процента – программисты.

Как напоминает «Реалист», украинцы имеют право в рамках безвиза находиться в странах ЕС три месяца в год исключительно в туристических целях. Однако многие воспользовались этим правом для поиска работы за рубежом – хотя бы сезонной.

Помимо заграничной миграции, Украина переживает период самой масштабной внутренней миграции с послевоенных времен (когда Сталин депортировал крымских татар и заселил полуостров русскими и украинцами). Из-за депрессивной экономической ситуации и тотальной механизации в сельском хозяйстве провинциальные населенные пункты вымирают, за исключением курортных регионов. Жизнь, в том числе деловая и культурная, концентрируется в Киеве и крупных городах. Реализации латиноамериканского или азиатского сценария не препятствует даже очередная реформа – децентрализация, на которую Евросоюз направил значительные ресурсы – в частности для создания объединенных территориальных общин, центров предоставления админуслуг и т.д.

Одним из драйверов внутренней миграции в Украине является утрата Крыма и война в Донбассе. По данным Минсоцполитики, на начало 2017 года были взяты на учет один миллион 648 тысяч 855 семей из Донбасса и Крыма. Причем 866 508 лиц из них перемещены с оккупированной части Донецкой области, 528 227 человек –  из Луганской. Из Крыма уехала только 31 тысяча жителей. Неудивительно, что число переселенцев из Крыма у нас стыдливо замалчивается.

К тому же из-за блокад обеих территорий радикалами мы потеряли еще и тамошний потребительский рынок, а также отсекли часть своего населения транспортными и разрешительными ограничениями.

Как нам  склеить» Украину

На сегодня власть открыто признала, что Крым – это проблема долгосрочного решения, а вот Донбасс можно вернуть уже за год-два при помощи миротворцев. Вопрос лишь в цене: убыточно это мероприятие или со временем усилия окупятся?

Исполнительный директор Фонда Блейзера Олег Устенко считает, что восстановление инфраструктуры Донбасса потребует от двух до 15 миллиардов долларов. Это сравнимо с 20 процентами нашего ВВП. Украина сама не в состоянии потянуть такое бремя. Поэтому форсирование процесса возврата Донбасса вызовет коллапс экономики.

Другие эксперты утверждают, что только вследствие блокады и утраты контроля над предприятиями на «временно оккупированной территории» Украина потеряла до двух миллиардов экспортной выручки в год, 30-35 миллиардов гривен налоговых поступлений, включая 800 миллионов гривен военного сбора. Это не считая стоимости остальных промышленных и аграрных активов, природных ресурсов, инфраструктуры и земли.

И тут я впервые за три части повествования позволю себе добавить немного эмоций. По неподтвержденным официально данным, на 1 января 2017 года на неподконтрольной Украине части Донецкой области проживают 2,3 миллиона человек, в Луганской – 1,74 миллиона человек. Сколько из них физически находятся «по ту сторону» фронта, точно неизвестно.

Подсчитывая, во сколько нам обойдется принятие этих людей обратно в Укра­ину, выплаты им зарплаты, пенсии и соцпомощи (то, что сейчас фактически делает агрессор), мы забываем спросить себя о главном: каков их статус при восстановлении единой Украины? Они враги или пострадавшие? Подозреваю, что знать это хотят не только в Москве, Донецке и Луганске, но и в Вашингтоне – в группе советников Курта Волкера.

Одно дело, когда при помощи (по нашему замыслу) миротворцев сепаратисты будут повержены, и «рабов в цепях приведут в Рим за колесницей императора». Другое, если мы признаем все население ОРДЛО (как переселенцев, так и тех, кто остался в неподконтрольных республиках), потерпевшими, чтобы были соблюдены приличия и никаких «вяканий» про гражданскую войну не звучало.

Вопрос статуса наших сограждан, проживающих в ОРДЛО, на самом деле ключевой при обсуждении перспектив возвращения или невозвращения Донбасса в Украину. Надо, наконец, четко сказать: что мы собираемся делать с населением неподконтрольных территорий?

Наказывать за то, что эти люди, оставленные без средств к существованию, без продуктов и лекарств с материковой Украины, не умерли героически с голоду, а пытаются выживать в тех реалиях, в которых они оказались? Что они приняли пенсии из «рук Путина»? Что не покинули рабочие места в бюджетных учреждениях, больницах, школах, на заводах? Что выращивали хлеб, учили детей, рожали их и принимали роды? Что регистрировались в ДНР–ЛНР и занимались предпринимательством по тем правилам, которые были установлены в отсутствие на этих территориях украинской власти? Или предоставлять льготы как «детям и взрослым войны»?

P.S. Без ответов на эти вопросы непонятно, каков план восстановления целостности Украины. И есть ли он вообще? А потому, подытоживая этот небольшой обзор, можно сказать, что одним из основных «здобуткiв» евромайдана стало появление в Украине собственного Приднестровья и  связанные с этим экономические, политические и социальные потери. За это не боролись, но на это напоролись.

Егор Смирнов


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях