Пакт Молотова Риббентропа – приговор Британской империи (продолжение)


Продолжаем тему, взяться за которую нас вынудило принятие 19 сентября Европарламентом резолюции «О важности европейской памяти для будущего Европы», в которой основным виновником развязывания Второй мировой войны был назначен Советский Союз.

Мы остановились на том, что в 1938 году Великобритания не поддержала заговор немецких генералов, направленный на свержение Гитлера и заставила Францию отказаться от оккупации Рейнской области, чем и спасла нацистский режим от неминуемого краха в самом его зародыше, форсировав в дополнение подписание Мюнхенского договора.

Эти факты не являются секретными, в особенности последний, И были знакомы любому советскому школьнику. Историки той поры меньше уделяли внимания основному моменту политики «умиротворения» (а на деле подготовки новой большой европейской войны), которые были заложены Локарнскими соглашениями, дававшими гарантии западным соседям Германии от попыток Берлина пересмотреть послевоенные границы. Но не содержавшими подобных гарантий в отношении восточных соседей Веймарской республики. Именно Локарнские переговоры стали первым реальным шагом на пути ко II мировой. А удались они благодаря дипломатическому искусству министр иностранных дел Великобритании Остина Чемберлена, брат премьер-министра Невилла.

Затем на ниве «умиротворения» Германии сыграл свою роль еще одна выдающаяся персона британской политики, яростный противник Невилла Чемберлена – Уинстон Черчилль. Как писал советский дипломат, политический и общественный деятель, референт Андрея Громыко Валентин Фалин, «от многих вопросов нас избавит документ, который Сталин хранил до самой смерти в рабочем шкафу. А именно: запись беседы Черчилля с внуком Бисмарка, первым секретарем посольства Германии в Лондоне, состоявшейся в октябре 1930 года. Немцы – недоумки, рассуждал Черчилль. Будь посмышленей, все силы в I мировой войне они сосредоточили бы на разгроме России. В этом случае англичане позаботились бы о том, чтобы Франция немцам не мешала.

Таким образом, нет смысла списывать «странности» предвоенной политики Лондона на не присущий английской элите пацифизм и недальновидность. Прав еще один асс-историк, Андрей Фурсов, утверждающий, что «курс на умиротворение» был не ошибкой и не глупостью. То был курс на сохранение Британской империи.

О том, что целью «миротворчества» британского хищника было совершенно сознательное и прагматичное провоцирование новой войны во имя интересов Британской империи пишет и Наталья Нарочницкая: «До сих пор тиражируется суждение, что Британия полагала умиротворить Гитлера. Нет! Самое страшное для англосаксов случилось бы, если бы Германия удовлетворилась Мюнхеном и аншлюсом Австрии… Британия рассчитывала вовсе не умиротворить Гитлера, но соблазнить его продвижением на восток… Агрессия на восток давала повод вмешаться и, при удачном стечении обстоятельств, довершить геополитические проекты не только в отношении стран, подвергшихся агрессии, но и всего ареала».

О том же пишет и Игорь Шишкин, отметив, что это было время, когда «Третий Рейх готовился к войне, Соединенные Штаты на войну работали, но наиболее заинтересованной в конфликте в Европе была Британия».

И все же следует дать четкий ответ на закономерный вопрос: зачем Англии к середине ХХ века оказалась так необходима новая большая война в Европе? Упомянутые нами выше историки, считают, что от безысходности!

И это несмотря на то, что I мировая война, спровоцированная все той же Англией, формально закончилась для Британской империи полным триумфом. За счет колоний поверженных держав, Империя достигла фантастических, никогда невиданных в человеческой истории размеров: 22% земной суши, оказались в распоряжении «владычицы морей», а ее подданными – каждый четвертый житель Земли.

Государства европейского континента, ранее бросавшие вызов английской гегемонии, были нейтрализованы. Германия оказалась не только в экономических руинах, но и в политическом параличе. Франция, обретя статус государства-победителя, слишком надорвалась в войне, а по Версальскому договору, усилиями той же британской дипломатии, не получила ничего существенного, чтобы стать хозяйкой Европы. На месте уничтоженной Австро-Венгерской империи появилось несколько государств с неестественными границами, что давало Лондону возможность проводить свою традиционную политику «разделяй и властвуй». Соединенные Штаты, не имевшие столь искушенных дипломатов в Версале, убрались из Европы «не солоно хлебавши».

Российская империя, веками являвшаяся для Великобритании главным препятствием на её пути к мировому господству, погрузилась в пучину гражданской войны.

При таких результатах мировой схватки британская элита могла рассматривать наступивший XX век, как время собственного торжества и неограниченного владычества. Но, если все предшествовавшие войны на протяжении нескольких веков только обогащали Британию, то I мировая её полностью разорила. Потери составили четверть национального богатства, а государственный долг вырос в 12 раз. Ранее главный кредитор мира превратился в должника Соединенных Штатов Америки, оказавшись на грани банкротства. Золотыми ливнями оказался затоплен не лондонский Сити, а на нью-йоркский Уолл-Стрит, куда переместился и мировой финансовый центр.

Финансово-экономическая мощь, обретённая США по итогам I мировой позволила им заявить о своих претензиях на место гегемона Запада и всего мира. Считается договором позора для Империи документ, который Штаты вынудили подписать Британскую империю уже в 1922 году, после чего владычица всех морей согласилась на равенство военно-морских сил Америки и Империи.

Как уже отмечалось ранее, Великобритания в ее многовековой борьбе за свои интересы отработала технологию, позволявшую ей побеждать в каждой схватки за гегемонию. Суть ее сводилась к обострению противоречий между основным противником и всеми его соседями, создания из них коалиции против соперника. Затем провоцирование войны между ними, а в случае необходимости, и английской морской блокаде. При финансовой поддержке Лондона, как правило, победа доставалась чужими руками и чужой кровью над часто гораздо более сильным в военном и экономическом отношении конкурентом.

Однако эта стратегия эффективная на европейском континенте, с большим числом вечно враждующих между собой государств, оказалась непригодной против США. Так как ни Канада, ни Мексика совершенно не годились на роль британской «шпаги на континенте». Создание коалиции «банановых республик» для сражения с Вашингтоном, занятие абсолютно бессмысленное. Единственное что удалось английским войскам, так это в 1814 году сжечь Белый дом и Капитолий. Но в условиях равенства военно-морских сил и финансово-экономического превосходства Америки повторить такое для Британии уже не было никаких шансов. К середине 20-х годов стало ясно, что в борьбе за гегемонию со США у Британской империи шансов нет.

А тут еще и Российская империя, преобразившаяся в Советский Союз, стала не только препятствием на пути к мировому господству Великобритании, но и прямой угрозой миропорядку, основанному на власти меньшинства (элиты) над большинством.

«Противоестественный» социально-экономический и политический строй в большевистской России не рухнул сам собой вопреки ожиданиям англосаксов. Потерпела крах попытка Лондона в 1927 году задушить СССР совместными усилиями «цивилизованного мира». А в ее колониях при поддержке Москвы начал раскручиваться маховик национально-освободительных движений. В самой метрополии, как и по всей Европе, коммунистические идеи начали овладевать массами. В то время, как парламентская демократия уже явно не справлялась с задачей обеспечения власти крупного капитала. Страх, смешанный с ненавистью к Советскому Союзу, овладел не только британской элитой, но и элитами всех стран Запада.

При таком экономическом вызове со стороны США и нарастающей угрозе распространения большевизма, у недавнего гегемона должны были опуститься руки. Но, не тут-то было… Каким образом Лондон решил выкрутится, в следующей публикации.

Виктор Михайлов


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях