Куда идешь, наука?


Во второй половине ХХ века УССР была мощной научной и научно-технической державой в составе Советского Союза. Такие ученые, как Виктор Глушков, Николай Амосов, Борис Патон и многие другие, возглавляли всемирно известные научно-исследовательские школы, мощно развивалась фундаментальная (больше в Киеве и Харькове) и прикладная (преимущественно в регионах) наука; работа ученых хорошо оплачивалась (средняя зарплата была на втором месте после авиационной отрасли); как правило, ученые не искали дополнительного заработка и т. п.

Так БЫЛО! Пусть и на нашей памяти, пусть и в недавнем советском прошлом, но… в прошлом. Хотя до сих пор как в официальных выступлениях, так и в обыденных разговорах слышишь о громаднейшем научно-образовательном потенциале Украины. Но как обстоит дело в действительности?

Начнем с отраслевой науки.

На сегодня  ее практически нет. Во второй половине 70-х годов во многих промышленных министерствах интенсивно создавались научно-производственные объединения с целью скорейшего и эффективнейшего внедрения в производство инновационной продукции, то есть критерием оценки эффективности научных разработок должен был быть качественный (высокого технического уровня) продукт. С другой стороны, к примеру, на 1991 год в Украине было 55 научно-исследовательских институтов медицинского профиля. Сколько осталось сейчас, сказать трудно, но, видимо, пальцев одной руки хватит.

Можно сказать, что «лихие 90-е», кроме всеобщего обнищания, не так уж сильно отразились на научном потенциале в целом. Здесь пострадала техническая интеллигенция, она была больше сориентирована на настоящее, не привыкла дополнительно что-то делать по основной работе за пределами предприятия. Вместо того чтобы найти себе применение в менее престижных, зато более оплачиваемых местах, она больше тяготела к принципу: дайте чёткое задание – я выполню. Именно поэтому техническая интеллигенция достаточно настороженно, если не сказать «с непониманием», восприняла начавшееся время рыночной (транзитивной, трансформационной) экономики. Она не осознала, что, к примеру, маркетинг – это всеобщая философия «развитого капитализма», а не функция какой-либо отдельной службы предприятия, фирмы, учреждения. Поэтому большинство из крупных научно-исследовательских и проектных институтов прикладного направления (в то время я возглавлял одну из служб во Всесоюзном НИИ электронной  микроскопии) не приняли новых условий и не воспользовались данным им шансом.

Например, с 1992 по 1995 годы недавно созданным Минпромом были почти полностью (на 87,5 процента) профинансированы разработки новых изделий на переподчиненных ему находящихся на территории Украины промышленных предприятиях. Но многочисленные разработчики предложили лишь незначительную модернизацию изготавливаемой до этого продукции, которая, как оказалось в 1996 году, практически не нужна отечественному потребителю.

Несколько иначе обстояло дело с вузовской наукой.

В то время когда промышленные предприятия сразу же претерпели от внезапно пришедшей конкуренции, вузы продолжали неплохо развиваться: недостаток финансирования в первые послеперестроечные годы ощущался мало, многие филиалы отделились от своих alma mater и стали самостоятельными, в вузы Украины потянулась профессура из Сибири, Средней Азии, Закавказья.

Во второй половине 90-х всё нивелировалось – то же безденежье, резкое снижение выделения государством средств на науку и т. п. Спасало лишь введение платного образования и создание так называемых филиалов и консультационных пунктов в райцентрах и маленьких городках, чтобы больше людей могло получить высшее образование, не выезжая из дома. Теперь преподаватель «приезжал» к студенту, а не наоборот.

Принятое в последнее время ВНО, внедрение дистанционного обучения, а также значительная миграция молодежи на работу в Киев и за рубеж уменьшили этот источник вузовских доходов. То есть если у профессора, доцента, старшего преподавателя или ассистента есть нетрудоспособные члены семьи, без дополнительного заработка теперь не выживешь. В большинстве случаев такой заработок ищется не в научной сфере.

Аналогичная история и с аспирантами. Из-за подключения к той или иной связанной с учебным процессом деятельности и постоянных подработок времени для серьезного занятия «академической» наукой у них теперь практически нет. Кроме этого их нагрузили еще и дополнительными занятия в течение двух первых лет аспирантуры, которые на практике аналогичны обычной вузовской программе по тем или иным предметам. Возникла парадоксальная ситуация: число аудиторных часов у студентов снижается, а у аспирантов увеличивается. Вместо того чтобы изучать последние монографии по своей специальности, они вынуждены штудировать учебники по, мягко говоря, не совсем нужным им в плане подготовки диссертационной работы или вообще по стремительно устаревающим направлениям знаний.

Давно забыты щедро оплачиваемые темы советского времени с современным оборудованием, проведением широкомасштабных научных конференций, интенсивным внедрением в практику. В итоге – мизерные платежи по темам; время, затраченное в большей степени на оформление бумаг, а не на научные открытия; получение ни к чему не обязывающих результатов.

Чего стоит только постоянное изменение требований по оформлению использованной литературы в научных публикациях! Сколько сил было положено несколько лет назад, чтобы перейти на позаимствованную из-за рубежа систему их оформления. Наконец-то все от академиков до студентов постепенно привыкли к новым правилам. И что же? Все больше и больше опять со ссылкой на зарубежный опыт появляется упрощенный вариант, где используется минимум информации. Ну, это не самое страшное.

С начала 90-х годов нам «впаривали» необходимость введения так называемого бакалаврата, якобы вместо бывшего неоконченного высшего образования, а с 2000-х годов постепенно заменили квалификацию специалиста на степень магистра (как впоследствии оказалось, с учёной степенью она не имеет ничего общего). В итоге техникумовское и среднее специальное образование полностью оказалось нивелировано, на бакалавров практически ни у кого заказов нет (зачем, кроме редких случаев, заказывать в вузах выпускника-бакалавра, если вокруг многие магистры без работы), а на магистров, кроме учреждений государственной службы, тоже никто особенно не ориентируется.

Появился и новый подход в присуждении ученых степеней: кандидаты наук теперь будут докторами философии, хотя достаточно сложно понять, какое отношение к философии имеет математик, взявший четырёхэтажный интеграл, или медик, обобщивший опыт лечения той или иной болезни.

К тому же еще присоседилось обязательное требование публикации результатов в научных журналах, поддерживаемых наукометрическими базами Scopus, Web on Science и некоторыми другими. Эти журналы преимущественно зарубежные, публикации в них могут быть либо платными, когда за статью приходится выкладывать сумму, соизмеримую с месячной зарплатой ученого. Либо бесплатными, но тогда выхода своей публикации в свет можно ждать годами.

Кроме этого, следует отметить, что статьи по точным наукам печатаются с большей охотой, ведь сразу трудно определить, что кроется в многочисленных формулах. А вдруг, действительно что-то новое и креативное. С меньшим желанием журналы печатают статьи по истории, политологии, социологии и другим гуманитарным дисциплинам. Чаще печатают статьи, осуждающие советский исторический период, период пребывания в составе Российской империи и т. п. Еще хуже положение со статьями по экономике, ведь о «своей», западной экономике, там и так все знают; а о нашей  им просто неинтересно. То есть однозначно плати за публикацию, если хочешь иметь поддерживаемую престижными наукометрическими базами очередную статью.

Как тут не вспомнить награждение Нобелевскими премиями в области литературы, которые в прошлом веке не получили такие столпы мировой литературы, как Лев и Алексей Толстые, Михаил Булгаков, Сергей Есенин, Владимир Маяковский и многие другие, которые достаточно слабо критиковали свою страну (исключением является лишь Михаил Шолохов, чей роман «Тихий Дон» наравне с толстовской «Войной и миром» наиболее реалистично отражает описываемое время). А вот Ивану Бунину, Борису Пастернаку, Иосифу Бродскому повезло больше: раз ты диссидент или эмигрант – получи премию и мировую известность!

К чему все это привело?

Занятие наукой становится непрестижным. Все больше и больше молодых кандидатов наук уходят из этой сферы на не связанную с наукой работу. Лучшие из них вообще уезжают за рубеж с желанием остаться там навсегда. В аспирантуру поступают тоже далеко не лучшие (по сравнению с советским периодом времени) выпускники вузов, что не может в дальнейшем не отразиться на будущей научной работе и на будущей подготовке студентов. Пока еще в области образования и науки Украина в мире держится в первой сотне. Но тенденции развития, к сожалению, отрицательны.

Александр Телетов,

доктор экономических наук, профессор

Сумы


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях