Герои Страны Советов. 27 июля – день рождения Н. И. Кузнецова, разведчика-нелегала СССР №1


Герои Страны Советов. 27 июля – день рождения Н. И. Кузнецова, разведчика-нелегала СССР №1.

Когда специалистов по истории советских спецслужб или ушедших в отставку агентов просят назвать самого высокопрофессионального разведчика-нелегала, почти все называют Николая Кузнецова. Завербованный агент живет в знакомой ему с детства стране. Документы его подлинны, ему не нужно напрягаться, чтобы вспомнить те или иные моменты своей биографии.

Разведчик Николай Кузнецов

 Иное дело — заброшенный разведчик-нелегал. Он живет в чужой ему стране, чей язык редко является для него родным, все окружающие признают в нем чужака. Поэтому нелегал всегда выдает себя за иностранца. Чужестранцу многое прощается: он может говорить с акцентом, не знать местных обычаев, путаться в географии. Разведчик, забрасываемый в Германию, выдает себя за прибалтийского немца, работающий в Бразилии агент по легенде — венгр, разведчик, живущий в Нью-Йорке по документам датчанин.

Нет для нелегала большей опасности, чем встретить «соотечественника». Малейшая неточность может стать фатальной. Подозрение вызовет несоответствующее легенде произношение (как абсолютно по-разному говорят на одном украинском языке уроженцы Львова и Харькова), ошибка в жесте (немцы, заказывая три кружки пива, обычно выбрасывают средний, указательный и большой пальцы), незнание национальной субкультуры (в ходе Арденской операции 1944-1945г. американцы раскалывали диверсантов Скорцени вопросом «Кто такой Тарзан?»).

Все тонкости легенды предугадать просто невозможно: ни в одном справочнике не напишут, что Гретель, одна из многих университетских лаборанток, — местная знаменитость, и не знать ее просто нельзя. Поэтому каждый лишний час, проведенный в обществе «земляка», увеличивает риск провала.

Николай Кузнецов, общаясь с немцами, выдавал себя за немца. С октября 1942 по весну 1944, почти 16 месяцев, он находился в занятом гитлеровцами Ровно, вращался в одном и том же кругу, постоянно расширяя число контактов. Кузнецов не просто изображал немца, он стал им, заставлял себя даже думать по-немецки. СД и гестапо заинтересовались Зибертом лишь после того, как появились свидетельства, что обер-лейтенант имеет отношение к череде проведенных в Ровно и Львове терактов. Но Пауль Зиберт как немец никогда и ни у кого не вызывал подозрений. Владение языком, знание немецкой культуры, обычаев, поведение — все было безупречно.

И это все при том, что Кузнецов никогда не был в Германии и даже никогда не выезжал за пределы СССР. И работал он в оккупированном Ровно, где каждый немец на виду, где СД и гестапо работают по ликвидации подполья, и под подозрением находится практически каждый. Ни один другой разведчик не смог продержаться в подобных условиях так долго, так глубоко внедриться в среду, обрасти столь значимыми связями. Вот почему «бойцы невидимого фронта» в один голос называют Кузнецова разведчиком-нелегалом №1.

Для большинства биография знаменитого разведчика начинается с его появления в отряде Медведева в октябре 1942 года. До этого момента жизнь Кузнецова — не просто белые пятна, а сплошное белое поле. Но гениальные разведчики не появляются ниоткуда, их взращивают, долго подготавливают. Путь Кузнецова к вершинам профессионализма был долгим и не всегда прямолинейным.

Николай Кузнецов родился в д. Зырянка Пермской губернии в 1911 году в крестьянской семье. В его родословной нет ни дворян, ни иностранцев. Откуда у мальчика, родившегося в пермской глубинке, талант лингвиста — загадка. Ветры революции забросили в талицкую школу-семилетку Нину Автократову, получившую образование в Швейцарии. У нее и получил Николай первые уроки немецкого языка.

Но мальчику этого было мало. Его друзьями стали местный аптекарь австриец Краузе и лесник — бывший пленный германской армии, у которого Кузнецов нахватался ненормативной лексики, которой нет ни в одном учебнике немецкого языка. В библиотеке талицкого лесного техникума, где он учился, Николай обнаружил «Энциклопедию лесного хозяйства» на немецком языке и перевел ее на русский.

В 1929 году Кузнецова обвинили в сокрытии «белогвардейско-кулацкого происхождения». Теперь уже нельзя определить, что за страсти бушевали в талицком техникуме, в какие интриги оказался втянут Кузнецов (не был его отец ни кулаком, ни белогвардейцем), но Николая исключили из техникума и из комсомола. Будущий разведчик на всю жизнь остался с неполным средним образованием.

В 1930 году Николай устроился на работу в земельное управление. Восстановился в комсомоле. Обнаружив, что начальство занимается воровством, заявил об этом в органы. Расхитителям дали по 5-8 лет и 1 год Кузнецову — за компанию, правда, без отсидки: наказание заключалось в надзоре и удержании 15% от заработка (советская власть была сурова, но справедлива). Кузнецов был повторно исключен из комсомола.

По долгу службы Николай колесил по глухим деревням Коми, попутно овладел местным языком, завел множество знакомств. В июне 1932 года на него обратил внимание оперуполномоченный Овчинников, и Кузнецов стал внештатным агентом ОГПУ.
Вскоре на него обратили внимание вышестоящие органы. Талантливого чекиста забрали в Свердловск.

С 1935 года Кузнецов — расцеховщик конструкторского бюро на «Уралмаше». На заводе работало множество иностранных специалистов, в большинстве своем немцев. Не все работавшие на заводе иностранцы были друзьями СССР. Некоторые из них демонстративно выражали свои симпатии Гитлеру.

Среди них и вращался Кузнецов, заводил знакомства, обменивался грампластинками и книгами. Обязанностью агента «Колониста» было выявление среди иностранных специалистов скрытых агентов, пресечение попыток вербовки советских служащих, нахождение среди немцев лиц, готовых пойти на сотрудничество с советской разведкой.

Попутно Николай совершенствовал свой немецкий, усваивал привычки и свойственную немцам манеру поведения. Кузнецов овладел шестью диалектами немецкого языка, научился по первым фразам определять, уроженцем каких мест является собеседник и сразу же переходил на родной немцу говор, чем приводил того просто в восторг. Выучил польский и эсперанто.

Не обошли Кузнецова и репрессии. В 1938 году он был арестован, и несколько месяцев провел в тюрьме, но его непосредственный куратор сумел отбить своего подопечного.

В 1938 году крупному ленинградскому партийному руководителю Журавлеву, прибывшему с инспекцией в Коми, один из сотрудников аппарата НКВД представил особо ценного агента: «Смел, находчив, инициативен. В совершенстве владеет немецким, польским, эсперанто, языком коми. Исключительно результативен».
Журавлев поговорил с Кузнецовым несколько минут и тут же позвонил заместителю ГУГБ НКВД Райхману: «Леонид Федорович, есть тут человек — особо одаренный агент, его надо взять в Москву». В тот момент у Райхмана в кабинете находился разведчик, недавно прибывший из Германии; Райхман передал ему трубку: «Поговори». После нескольких минут разговора на немецком языке разведчик спросил: «Это из Берлина звонят?» Судьба Кузнецова была решена.

Когда начальник секретно-политического отдела ГУГБ НКВД Федотов увидел документы прибывшего к нему Кузнецова, он схватился за голову: две судимости! Дважды исключен из комсомола! Да такая анкета — прямая дорога в тюрьму, а не в органы НКВД! Но и он оценил исключительные способности Кузнецова и оформил того как «особо засекреченного спецагента», спрятав его анкету от кадровиков за семь замков в свой личный сейф.

Чтобы уберечь Кузнецова, отказались от процедуры присвоения звания и выдачи удостоверения. Спецагенту оформили советский паспорт на имя Рудольфа Вильгельмовича Шмидта,по которому чекист и жил в Москве.

В конце 30-х в СССР зачастили немецкие делегации всевозможных раскрасок: торговые, культурные, общественно-политические и пр. В НКВД понимали, что 3/4 состава этих делегаций — разведчики. Даже в составе экипажей «Люфтганзы» летали не красотки-стюардессы, а бравые стюарды с военной выправкой, меняющиеся через каждые 2-3 рейса. (Так штурманы Люфтваффе изучали районы будущих полетов.)

В кругу этой разношерстной публики и вращался «тоскующий по фатерланду» советский немец Шмидт, незаметно выясняя, кто из немцев чем дышит, с кем устанавливает контакты, кого вербует. По собственной инициативе Кузнецов раздобыл форму старшего лейтенанта ВВС РККА и начал выдавать себя за инженера-испытателя закрытого московского завода. Идеальный объект для вербовки! Но часто клюнувший на Шмидта немецкий агент сам становился объектом вербовки и возвращался в Берлин уже агентом НКВД.

Кузнецов-Шмидт водил дружбу с дипломатами, вошел в окружение военно-морского атташе Германии в СССР. Дружба с фрегаттен-капитаном Норбертом Баумбахом закончилась вскрытием сейфа последнего и фотографированием секретных документов. Частые встречи Шмидта с немецким военным атташе Эрнстом Кестрингом позволили чекистам установить прослушку в квартире дипломата.

При этом поставляющий ценнейшую информацию Кузнецов так и оставался нелегалом. Все предложения руководства отправить столь ценного работника на какие-либо курсы Федотов пресекал на корню, тщательно скрывая анкету «Шмидта» от посторонних глаз. Никаких курсов Кузнецов никогда не проходил. Основы разведки и конспирации, вербовка, психология, фотодело, вождение автомобиля, немецкий язык и культура — во всех областях Кузнецов был 100%-м самоучкой.

Кузнецов никогда не был членом партии. Одна только мысль, что Кузнецов должен будет рассказать на партбюро при приеме свою биографию, бросала Федотова в холодный пот.

С началом войны Кузнецов был зачислен в «Особую группу при НКВД СССР», возглавляемую Судоплатовым. Николая отправили в один из подмосковных лагерей для немецких военнопленных, где он отсидел несколько недель, влезая в шкуру немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Летом 1942 года Кузнецов был направлен в отряд Дмитрия Медведева. Оказавшись в партизанском отряде под Ровно (этот город был «столицей» оккупированной Украины, в нем находился рейхскомиссариат) и стал готовиться к тому, чтобы  отправиться в город. И тут выяснилось, что у отлично легендированного лейтенанта Пауля Зиберта манера… говорить во сне! Естественно, на русском. Кузнецов попросил врача отряда Альберта Цессарского будить его, как только он начнет что-то бормотать. И так по несколько раз за ночь. И это помогло – Кузнецов от разговорчивости отучился. В столице рейхскомиссариата г. Ровно за 16 месяцев Кузнецов уничтожил 11 высших чинов оккупационной администрации.

7 февраля 1943 года партизанский отряд, в котором был Кузнецов, устроив засаду, взял в плен майора Гаана, курьера рейхскомиссариата Украины, и имперского советника связи, подполковника фон Раиса. Когда оглушенные немцы пришли в себя, Кузнецов стал допрашивать их в образе Пауля Зиберта: мол, он понял, что война проиграна, Гитлер ведет Германию к национальной катастрофе, перешел на службу к русским и им тоже советует не упорствовать. Повозмущавшись несколько дней, Гаан и Раис раскололись. Их показания послужили дополнением к секретным топографическим картам, захваченным в их багаже. Так выяснилось, что в 8 километрах от Винницы сооружен бункер Гитлера под кодовым названием «Вервольф». Информация тут же была передана в Москву.

С весны 1943 года Кузнецов несколько раз предпринимал попытки убить рейхскомиссара Украины Эрика Коха. Летом он обратился к Коху с просьбой не отсылать в Германию его невесту Валентину Довгер. Кох назначил им личную аудиенцию на 31 мая, но Кузнецов не смог его застрелить – слишком много было свидетелей и охраны. Однако, согласно Теодору Гладкову, встреча не прошла даром – Кох проникся симпатией к молодцеватому обер-лейтенанту, признал в нем земляка и доверительно рассказал, что фюрер готовит большевикам сюрприз под Курском. Благодаря этому советские войска сумели нанести опережающий удар.

Кузнецов долго охотился за руководителем управления администрации рейхскомиссариата Паулем Даргелем. 20 сентября 1943 года он стрелял в сухощавого генерала, вышедшего из ворот канцелярии, но оказалось, что по ошибке убил другого имперского чиновника – советника финансов на правах министра доктора Ганса Геля. 8 октября при втором покушении пистолет Кузнецова дал осечку, а 20 октября разведчик подорвал Даргеля противотанковой гранатой. Фашисту оторвало обе ноги, он был эвакуирован в Берлин. Кузнецов был ранен в руку осколком собственной гранаты, по воспоминаниям партизанского врача, попросил оперировать себя без наркоза, чтобы проверить свою реакцию на боль.

Осенью 1943 года, согласно Теодору Гладкову, связная Кузнецова Майя Микота сообщила, что неравнодушный к ней оберштурмбанфюрер СС фон Ортель собирается уехать из города, а по возвращении привезти ей персидский ковер. Кузнецов насторожился и передал информацию выше. Тем самым удалось предотвратить покушение на лидеров «Большой тройки» на Тегеранской конференции.

15 ноября Кузнецов с товарищами захватил в плен командира соединения «восточных батальонов» (в него входили в основном украинские каратели) генерал-майора Макса Ильгена. Когда генерала выводили из особняка, он оказал сопротивление. На партизан обратили внимание проходившие мимо немецкие офицеры. Кузнецов не растерялся и показал им номерной жетон сотрудника гестапо, заявил, что они поймали советского разведчика, «работавшего» под немецкого генерала. Переписал имена свидетелей и обнаружив, что один из них – личный шофер Эрика Коха Пауль Гранау, забрал его с собой. После допроса в отряде Ильген и Гранау нашли могилу в одном из пригородных хуторов.

16 ноября 1943 года Кузнецов совершил свою последнюю ликвидацию в Ровно – застрелил главу юридического отдела рейхскомиссариата (фактически, главного судью оккупированной Украины) оберфюрера СА Альфреда Функа. Фашисты уже знали, что на чиновников охотится человек в форме немецкого обер-лейтенанта. Но Кузнецов ухитрялся еще долго оставаться в городе – ему сделали документы гауптмана (т.е. повысили в чине). И даже делал вид, что помогает искать загадочного убийцу.

 В январе 1944 года командир отряда приказал Медведеву отправляться на запад вслед за отступающими немецкими войсками. Во Львове Кузнецов совершил еще одну дерзкую ликвидацию: среди бела дня убил на улице вице-губернатора Галиции Отто Бауэра и начальника канцелярии президиума губернаторства Генриха Шнайдера.

Кузнецов не мог «держаться» вечно. СД и гестапо уже искали террориста в форме немецкого обер-лейтенанта. Застреленный им чиновник львовского штаба военно-воздушных сил перед смертью успел назвать фамилию стрелявшего: «Зиберт». На Кузнецова началась настоящая охота. Разведчик и два его товарища ушли из города и стали пробираться к линии фронта.

 9 марта 1944 года Николай Кузнецов, Иван Белов и Ян Каминский   около села Боратин Бродовского района Львовской области  натолкнулись бандеровцев. Кузнецов  то ли был застрелен, то ли подорвал себя гранатой, чтобы не попасть в их руки живым (в его судьбе, как в судьбе любого разведчика, есть много нерассекреченного и недосказанного).

При жизни Кузнецов не имел ни одной советской награды. 5 ноября 1944 года его посмертно наградили званием Героя Советского Союза. Он стал первым сотрудником внешней разведки, удостоенным звания Героя Советского Союза.

Лишь в 1959 году была обнаружена его могила на окраине села Боратина. На следующий год останки героя были перенесены во Львов и захоронены с воинскими почестями на Холме Славы.

 В 1984 году его именем был назван молодой город в Ровенской области. Николаю Кузнецову были поставлены памятники в Ровно, Львове, Екатеринбурге, Тюмени, Челябинске.

В июне 1992 года  националистические власти г. Львова приняли решение демонтировать памятник советскому разведчику. В день демонтажа на площади было многолюдно. Многие из пришедших на «закрытие» памятника не скрывали слез.

Стараниями боевого товарища Кузнецова Николая Струтинского и бывших бойцов отряда Медведева львовский монумент был перевезен в г. Талица, где жил и учился Кузнецов, и установлен в центральном сквере города.

Кузнецов был одним из прототипов героя фильма «Подвиг разведчика» (1947, режиссер Борис Барнет).

Впоследствии были сняты и фильмы непосредственно о Кузнецове:

«Сильные духом» (1967, режиссер Виктор Георгиев).

«Отряд специального назначения» (1987, режиссер Георгий Кузнецов).

Также вышел сериал Сергея Кожевникова «По лезвию бритвы».

Из личного дела Героя Советского Союза Кузнецова Николая Ивановича

1911 - Сердловская область. Талица. Родился в семье зажиточного крестьянина. В Красной Армии служил добровольцем. Ни коровы, ни лошади не было

1919 - Начал вести запись прочитанных книг. Выучился играть в шахматы и шашки, самостоятельно решает шахматные задачи

1923 - Начал вести характеристику героев прочитанных кних и составлять планы собственных действий. Намеченное обязательно выполнит

1925 - Неплохо играет на гармошке и балалайке. Танцует вальс, польку, кадриль, русскую и лихо отбивает чечётку... Поёт

1926 - Одинаково владел обеими руками, имел прекрасные успехи в математике. Его чертёжные работы шли на выставки. Бал аккуратен и точен, никогда не врал, даже по мелочам

1928 - 14 ноября. Талицкий лесной техникум. Измученный нуждой и голодом попросил специальную комиссию о стипендии

1929 - Талицкий лесной техникум. Комсомольская ячейка вычистила из своих рядов как сына кулака

1932 - 04 июня. Свердловск, улица Ленина, 8. Дом Игнатьева А.В. У квартиранта в комнате произведён обыск, а сам арестован. Допрашивали несколько месяцев

1932 - Коми-Пермятский автономный национальный округ. ОГПУ. Присвоен псевдоим "Кулик"

1932 - 17 ноября. За халатность осуждён на один год исправительных работ по месту службы

1934 - Свердловск. ОГПУ. Присвоен псевдоним "Учёный". Либит одеваться с претензией на иностранца

1935 - Свердловск. Уралмашзавод. Конструкторский отдел. Инженер-конструктор. С увлечение занимается немецким языком

1937 - ОГПУ. Присвоен псевдоним "Колонист"

1938 - Нарком НКВД в Коми АССР Михаил Иванович Журавлёв направил в Москву к Леониду Федоровичу Райхману, а затем к Виктору Николаевичу Ильину

1938 - НКВД СССР. Зачислен как особо засекреченный спецагент с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата

1941 - Март. Подруга "Руди" из германского посольства в Москве рассказала, что в посольству жгут документы и пакуют ценные вещи 1941 - 22 июня. Великая отечественная война. Запросился на фронт

1941 - Сентябрь. Под видом немецкого солдата направлен в лагерь германских военнопленных для несения службы разведки

1941 - 16 октября. На случай сдачи Москвы включён в списки столичного подполья

1942 - 03 июня. Подаёт очередной рапорт с настойчивой просьбой отправить на фронт

1942 - Калинский фронт. На несколько дней заброшен в тыл 9-й немецкой армии группы "Центр". Получил хорошие отзывы начальства

 

1942 - Поступил в распоряжение Судоплатова. Готовится к партизанской войне в группе Медведева

1942 - Красногорск. Лагерь для немецких военнопленных № 27\11. "Стажируется" под личиной немецкого лейтенанта

1942 - Август. Получил добротные документы на имя обер-лейтенанта Пауля Вильгельма Зиберта и отправлен за линию фронта

1943 - 07 февраля. Захватил и расшифровал секретную карту, с помощью которой было обнаружено местонахождение ставки Гитлера под Винницей

1943 - Принят рейхскомиссаром Украины Эрихом Кохом. Беседовали минут 30-40. Но убить его не было никакой возможности

1943 - 20 сентября. Ровно. Застрелил министерского советника доктора Ганса Геля и старшего инспектора Ровенского гебитскомиссариата Адольфа Винтера

1943 - 09 ноября. Лемберг. 09 ноября. В результате успешного нападения не стало вице-губернатора Бауэра и д-ра Шнайдера

1943 - 15 ноября. Ровно. На своей квартире взят и ликвидирован генерал Ильген

1943 - 16 ноября. Ровно. Убит главный палач Украины Альфред Функ - старый нацист, обладатель золотого партийного значка

1944 - 31 января. Лемберг. В здании военно-воздушных сил на Валлштрассе, 11а был застрелен подполковник Ганс Петерс

1944 - 02 марта. Львовская область. Бродовский район. Село Боратин. Вместе со своей группой напоролся на подразделение УПА... Погиб в хате Голубовича

1959 - 17 сентября. Из постановления ст.следователя КГБ СМ УССР по Львовской области капитана Рубцова: ... установить его личность по останкам не представилось возможным

1959 - 24 декабря. Институт этнографии АН СССР. Профессор М. Герасимов: присланный на исследование череп действительно принадлежит Кузнецову Николаю Ивановичу

1960 - 27 июля. Львов. Холм Славы. Торжественное перезахоронение останков легендарного разведчика

1961 - Февраль. Ровно. Открыт памятник

1962 - Сентябрь. Львов. Открыт памятник на площади, образованной улицами Стрийская и Ивана Франка

1975 - Урочище «Кутыки Рябого». На месте первого захоронения установлена титановая стела, изготовленная на Уралмаше

1979 - Львовская область. Бродовский район. Село Боратин. На месте гибели установлен памятник из лабродарита

 По материалах открытых источников

 


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях